Книга Новобранцы холодной войны, страница 71 – Ирина Дегтярева

— Контрразведчиком, — машинально поправил его Виктор, привыкший, что для людей, не связанных со спецслужбами, как правило, нет разницы между разведкой и контрразведкой.

— Мне все равно. Я только не пойму, чем могу быть полезен российским спецслужбам. Но если, конечно, вы сможете мне что-то предложить взамен…

Виктор не ожидал, что Джесус так быстро придет в себя и начнет торговаться. Это могло бы показаться тревожным сигналом опытности вербуемого, однако опытный как раз продолжал бы наигрывать испуг и ломался бы, как ослик. Надо еще учитывать испанскую кровь, прагматичность и в то же время эмоциональность, даже импульсивность.

— На твоем месте я бы не пытался торговаться. У тебя наступает спокойная жизнь, тебя не пытаются депортировать, за тобой не приглядывают, не связывают никоим образом твою судьбу с судьбой Кристиана, который имел контакты с иностранной разведкой. Нам от тебя поступают обзоры о твоих студентах-иностранцах, о контактах с другими педагогами-иностранцами, о встречах в Интерклубе — сплетни, разговоры и тому подобное. Если будут выезды за границу… Ну это обсудим позже. И конечно, своего рода приработок к твоей педагогической зарплате за полезные сведения. Как видишь, во всем этом для тебя, пожалуй, больше выгоды, чем для нас.

— Я могу подумать?

— Думать, оно, конечно, не вредно и можно. Но сегодня мне надо, чтобы я ушел отсюда с твоей подпиской, согласием на сотрудничество.

— Иначе что? — вскинулся Джесус.

— Предложение одноразовое. Больше с тобой никто на эту тему разговаривать не станет. Вот и все.

— Но покоя мне потом не будет, если учесть все ранее изложенное? Не так ли?

Виктору очень хотелось сказать: «Так ли, так ли». Но он только пожал плечами, напустив туману, хотя прекрасно знал, что никто Джесуса преследовать не станет. Время на него тратить незачем. Не тот уровень — мелкий мошенник, втершийся работать в университет, наверное, на пике нашего постсоветского преклонения перед Западом, когда даже самый затрапезный иностранец казался небожителем. Разве что из университета его попросят, если намекнуть руководству на его криминальное прошлое в Испании. Но в конечном счете и этого Виктор делать не собирался, однако стремился напугать Джесуса, а потому не ответил. Молчание могло показаться угрожающим, и показалось.

— А если я подпишу твою бумагу, то уже не смогу соскочить с вашего крючка?

— Это вовсе не крючок. На крючок попался Кристиан, и ты теперь знаешь о его участи. А я тебе предлагаю сотрудничество, заметь, не на безвозмездной основе.

Джесус тряхнул головой, волосы сползли на высокий лоб. Он откинул прядь и кивнул.

— Я с тобой буду иметь дело?

— Какое-то время, вероятно. Потом поглядим. Ты готов дать подписку? — Он достал из кармана листок бумаги и ручку.

Джесус повертел сложенный вчетверо листок, раздумывая и все еще колеблясь.

— Это пожизненно? И кем я буду считаться? Агентом?

— Скорее, информатором. Если ты захочешь, в любой момент мы можем прекратить отношения. В следующую нашу встречу надо, чтобы ты заполнил пару опросников. Ничего особенного. Немного биографических данных.

Под диктовку Джесус написал подписку о согласии работать на ФСБ и не без иронии выбрал себе псевдоним Антиквар. После того как свернутый листок перекочевал в карман пиджака Виктора, они выпили еще вина и Джесус спросил: