Книга Операция «Пилот», страница 110 – Ирина Дегтярева

— У него этой «капусты» куры не клюют, — добродушно пошутил Александров. Телефоны на его столе разрывались, готовые выпрыгнуть из пластиковых корпусов цвета слоновой кости с гербами вместо кнопок набора. Но генерал не спешил снимать трубки. — Ты же понимаешь, в каких условиях находится Фобос, связь у него через Оман, потому что наше посольство из Саны перебазировалось в Эр-Рияд. Я так понял, ты оружием занимаешься? С чего вдруг?

— Не выведывайте, Евгений Иванович! — пожурил его Горюнов шутливо. — Меня не оружие волнует, а те, кто им тут пользуется и кого им вооружают. Вот этих охота взять за бока. Уже давно за ними гоняемся. Знаем, что они готовили боевиков еще для Сирии. Теперь для Украины, причем на нашей же территории. Затем окольными путями переправляют новобранцев на Украину.

— Почему их готовят у нас? Рискованно, переправлять сложно. — Александров потер лоб. — Знаю, что в Сирии готовят боевиков для войны на Украине и для терактов в России.

— Я и сам как боевик-инструктор из Сирии на Украину заходил. А то, что они здесь окопались, — Горюнов закурил под укоризненным взглядом генерала, — это особая форма наглости. А параллельно их готовят для терактов и на нашей территории.

— Когда ты, наконец, бросишь курить?

— Когда Зоров на горе свистнет. Так что с Фобосом?

— Был бы моим сыном, — грустно сказал Александров, — я бы тебя взгрел.

Они переглянулись, оба подумав о погибшем сыне генерала. Горюнов стал невольным свидетелем гибели Александрова-младшего в Афганистане. Виталий погорел, и его провал едва не стоил жизни Горюнову, в то время уже контрразведчику. После той пакистано-афганской командировки он получил звание Героя России, но его это не слишком обрадовало, если учесть невозвратные потери.

— Может, коньяку? — спросил Александров. — Или ты на антибиотиках?

— Уже нет, — кивнул Горюнов, соглашаясь на коньяк.

Выпили молча, не чокаясь, думая об одном и том же. Александров слегка размяк, во всяком случае так казалось.

— Ты же понимаешь, что Фобос не в соседнем здании, куда можно позвонить и спросить, где твой Савойский? Агент работает в чрезвычайно сложных условиях и…

— Я его вербовал, — напомнил Горюнов, — и все его особые условия мне известны, как никому. Мне нужно с ним срочно связаться.

— А запрос от ФСБ? — лениво, явно проформы ради проговорил генерал, отставил коньячную рюмку и пошел к своему письменному столу. — Ты считаешь, что я могу просто так делать подобные запросы? Без бумажки, как известно…

— Нет лишних следов и свидетелей, — подхватил Горюнов, поудобнее устраиваясь в кресле.

Александров поднял трубку одного из телефонов, игнорируя те, которые продолжали звонить.

— Вызови ко мне Степанова… Так найди! И побыстрее. — Он положил трубку и строго посмотрел на блаженствующего в кресле Горюнова. — Ты, Петя, пользуешься моим хорошим к тебе отношением. А когда я уйду на пенсию?..

— Вы же и оттуда будете все контролировать. — Это напоминало лесть, но Горюнов говорил с серьезным лицом и убежденно. — К тому же мой Мансур сейчас помыкается в нелегалах, погорит, дай бог, безболезненно и малой кровью и вернется делать карьеру в спецуправлении. И сделает. Он тщеславный. Вот и будет у меня тут казачок засланный.

— А ты сам-то на покой не собираешься? — ухмыльнулся Александров. Ему не понравилось, что Горюнов ожидает от собственного сына провала в самом начале карьеры нелегала.