Книга Под наживкой скрывается крючок, страница 24 – Ирина Дегтярева

— Ёлки-палки, я, похоже, обгорел! — сообщил он, натягивая рубашку и испытывая жжение на коже — на плечах и спине.

— Отвернись, — попросила Эда, решив снять еще влажный купальник. Она переоделась, и они, вдруг притихшие, поехали к отелю. Эстонка сама вела мотоцикл.

Словно исчерпали все общение, да и не о чем им говорить. И он, и она чувствовали, недоговоренность — темнили оба. И у каждого на то были свои причины.

Расстались там же, где и встретились утром, у кортов. Пожали скромно друг другу руки, он поблагодарил за поездку, и Эда уехала, мигнув на повороте задней фарой и стоп-сигналами.

Корт был освещен. Ермилов раздвинул кусты и заглянул. Увидел двух мужчин в белых шортах и майках. Мяч с гулким хлопком, напоминающим выстрел, ударялся о головы ракеток. Игра шла динамично…

Олег понаблюдал за любительским матчем. С тоской подумал, что уже хочет домой. Август в Москве выдался холодным. Утром разговаривал с Люськой, коротко, чтобы денег не проговорить. Она успела сказать, что ходят в куртках, даже шапку охота надеть.

Поднявшись в номер, Ермилов оторопело застыл на пороге. Постель оставалась аккуратно застеленной, но его вещи из сумки кто-то раскидал по всей комнате. Первым порывом было пойти и устроить скандал на ресепшене. Но, переждав минуту, остыв, Олег спокойно запер номер изнутри, даже на цепочку закрыл, и стал собирать и проверять каждую вещь. Ничего не пропало. Так же методично осмотрел весь номер, заглядывал за кровать, под кровать, ощупал плафоны ночников около кровати. Не нашел «жучков», однако решил в номере не разговаривать по телефону ни на какие темы.

Заяви он о погроме, горничным попадет, да и только. Ведь ничего не пропало. А горничные ни в чем не виноваты. Похоже, снова акция запугивания, как ночные телефонные звонки, чтобы не расслаблялся.

«Чего ж это меня взяли в такой плотный оборот?»

Ермилов принял прохладный душ, но облегчения от солнечных ожогов это не принесло. Он с сожалением подумал, что нет рядом Люськи. Она бы помазала ему спину каким-нибудь своим душистым кремом, поцеловала в затылок, и все прошло бы.

Провозившись полночи на жарких простынях, он все же уснул, но в девять был беспощадно разбужен звонком от Руденко:

— Приветик! С добрым утром! Тебе еще нужно то, что просил?

— Угу, — Олег приподнялся на локтях, оглядываясь так, словно из-под кровати вот-вот вылезет микрофон прослушки. — А может мне дискету захватить?

— Да есть у меня. Давай как договаривались, в 12.00 на месте. А то эти увальни с часу до четырех отдыхают. Перерыв у них обеденный, понимаешь ли. До встречи.

Ермилов включил телевизор и из российских новостей узнал о том, что почти в двухстах километрах от Североморска во время учений пропала атомная подводная лодка «Курск». Она перестала выходить на связь еще 12 августа, в субботу. Как раз когда Олег первый раз встречался с Руденко. А потом подлодку нашли на дне, на глубине в сто восемь метров. Когда пытались произвести пуск ракеты, раздался взрыв.

«Все как-то одно к одному, — подумал Олег о России. — Как будто карабкаемся на песчаный холм, а песок осыпается и осыпается из-под ног. Вот завершающий громкий аккорд девяностых — ситуация такая, что нет подходящей техники, чтобы поднять подлодку. Дожили. Пропадут теперь ребята».