Книга Под наживкой скрывается крючок, страница 92 – Ирина Дегтярева

— Люд, не говори глупостей!

Олег рассказал ей о сегодняшнем признании Дедова. Учитывая, что жена юрист и не отличается повышенной болтливостью, он мог быть с ней откровенным и часто советовался. Она подсказывала, как обойти адвокатов, и смеялась, что играет на два фронта.

— А я тебе вот что скажу. Если бы тебе от ревности и обиды уши не заложило, ты бы понял, что в словах Чигракова есть немалый смысл… Да погоди ты вскакивать, сиди! — Пока он рассказывал, Люда стояла у него за спиной или прохаживалась от окна до буфета. И сейчас она с силой надавила ему на плечо. — Я не имею в виду его пассаж насчет твоей неопытности как следователя. А его совет допросить Дедова с пристрастием. И вот еще что я тебе скажу: достань-ка сковородку из холодильника…

Ермилов с недоумением обернулся. Людмила зажигала конфорку на газовой плите и задумчиво постукивала себя чайной ложкой по носу. Он принес ей сковороду и проворчал:

— Что за манера, начать говорить, а потом про какую-то сковородку?

— Ну да, — задумчиво кивнула Люда. — Я знаю тебя давно, и, если ты так всполошился, это твоя интуиция. Я ей верю. Подумай, почему ты ему сразу поверил. Значит, были предпосылки?

Олег энергично потер ладонями лицо.

«Так, так, так, — подбодрил он себя. — Действительно, а почему я ему сразу поверил? Поверил… У меня не возникло подозрений в мистификации. Почему? Первое — у него была возможность пересечься с англичанами, и у них мог быть к нему интерес, так как Дедов сотрудник торгпредства. Был замом, потом торгпредом. Второе — он сказал про 1996 год, именно тогда он жил на Кипре — бывшей колонии Великобритании. Ведь он мог сказать, что его завербовали еще в Португалии, но он уточнил именно про 96-й год. Это уже такие детали, которые вызвали доверие. Третье, и главное, — выражение его лица, глаза. С такой отчаянной решимостью, написанной на лице, не врут. Адвокат, как говорит Люда, просил кого-то припугнуть Дедова в камере. Отсюда следует…» — Олег принюхался.

— Люда, у тебя рис горит!

— Да вижу, вижу!

«Отсюда следует… Сбила с мысли со своим рисом! — Ермилов с досадой потер лоб. — Ах, да! Дедова должен был кто-то просветить о таком хитром ходе, как улучшить свои бытовые условия в тюрьме, путем оговора самого себя. Только адвокат. Но он не стал бы этого делать, так как хотел держать Юрия в страхе с помощью уголовников в камере. В камере тоже такие советы подавать не стали бы. А учитывая, что Дедов никогда не был под следствием и вряд ли на заграничной работе готовился к отсидке, он не мог подготовиться к такому варианту. Все же странное поведение. Он бы должен сначала попросить, допустим, о переводе в другую, маломестную камеру. Так делают подследственные. Или предлагают взятку, или „оплачивают“ перевод через адвоката, объявляют голодовку, ложатся в больничку, если дело только в бытовых неудобствах или угрозах от сокамерников».

Совсем заплутав в причинах и следствиях, Олег решил допросить завтра Дедова и прояснить детали.

Но назавтра он закрутился по другим делам, которые были у него в производстве. Пришлось ехать в суд, представлять обвинение: прокурор Свиридов заболел, а Ермилов был в курсе материалов. Потом начались выходные. А с понедельника Олег ушел на больничный, подхватив простуду, плавно перешедшую в воспаление легких. Незаметно приближался Новый 2001 год. Началась снежная, морозная зима.