Книга В тени скалы, страница 51 – Ирина Дегтярева

— Согласится, – Тарек грозно потряс кулаком.

— Вовсе нет! Выбить согласие, конечно, можно. А если он принципиальным окажется? Нет. Надо думать, искать. Если я начну расспрашивать активно, то быстро погорю. У нас таких любопытных сразу берут на карандаш.

— Но ты ведь найдешь выход из положения? – вкрадчиво уточнил Тарек, не сомневаясь в ответе. – Слушай, а как ты проходишь проверки в своей конторе и до сих пор не погорел?

— Ты про полиграф? Ну, – Руби пошевелил пальцами в воздухе, – есть способы. Я о детекторе подумал сразу же, когда вышел из застенок вашего зубодробильного заведения. Одно дело, в общем-то, полезные советы ваших спецов, которыми они меня снабдили на сей случай. Но выживать по возвращении сюда мне пришлось автономно, ни с кем не имея возможности поделиться. Ни словом, ни жестом, ни малейшим намеком.

— Что ты мне плачешься? – вдруг разозлился Тарек, ткнув сигарету в пепельницу ожесточенно. – Послужил бы ты у нас. Маневрировать приходилось так, что чудом избегал оказаться в той же камере, где мы с тобой тогда мило беседовали.

Руби покачал головой, явно не соглашаясь, считая ситуации неравнозначными, но спорить не стал.

Он вывел Тарека через другую дверь, минуя все посты и очередь из страждущих палестинцев. Здесь на КПП «Эрез» при желании можно было не только спрятаться, но и, наверное, жить какое-то время, если этого требовали бы интересы израильских спецслужб.

Руби вышел с Тареком вместе, но до выхода, до палестинского кордона Ясема провожал офицер ЦАХАЛ, который и привел к Руби. Прощаясь, Руби пожал руку Тареку, и тот наконец разглядел изображенную на печатке менору [Менора (букв. светильник) – семисвечник – символ иудаизма и еврейских религиозных атрибутов. В том числе изображена на гербе Израиля и Моссада], а по кругу буквы иврита. Догадался, что это девиз Моссада: «При недостатке попечения падает народ, а при многих советниках благоденствует». Подумал, что этих «советников» развелось везде слишком уж много, в том числе внедренных в правительства большинства крупных мировых держав. От такого попечения, конечно, выигрывает «народ». Вопрос – чей народ?

Тарек готовился к свадьбе – брился, прихорашивался, относясь к предстоящему обряду серьезно в силу своего возраста, и в то же время цинизм не позволял целиком и полностью отдаться предпраздничной суете…

Он не жалел потраченных на садак [Садак (искренний дар) – подарок жениха, приносимый в дом невесты во время хитбы] денег, тем более покупал украшения для невесты не на свои. И все же, выбирая их, невольно подумал, что сапфиры подойдут Хануф больше, чем рубины, а платина придется к смуглой коже лучше, чем золото.

Ясема смущало существование, пусть и в прошлом, мужа у Хануф. Прежний брак был по соглашению родителей того и другой, но это не исключало существования страсти между мужем и женой, а внезапная гибель супруга могла эту страсть раздуть в сжирающий душу и сердце Хануф пожар. И тогда Тарек получит в приданое проблемы – тоскующую жену, ненавидящую его только потому, что он не Джандаль (так звали ее мужа). Ясем для себя твердо решил быть отстраненным и меньше обращать внимания на женские слезы, к которым уже начал морально готовиться.

— Отвык, – сказал он, с сочувствием глядя на свое отражение в зеркале. Вытянул ворот белоснежной рубашки из-под ворота пиджака. Вспомнил, как на прощание поторопил Руби с решением их совместных задач, а тот засмеялся и, похлопав Тарека по плечу, сказал: