Книга В тени скалы, страница 66 – Ирина Дегтярева

— Военные хитрости никто не отменял. К тому же они кичатся, что не бомбят жилой сектор – сады и школы. Еще как!

— Ладно, будем надеяться, что сучок возьмет верх над плотником.

Хапи посмеялся:

— Я попрошу Ахмеда, он подвезет тебя к «Эрезу». Оружие оставишь ему. Увидимся, если на то будет воля Всевышнего.

— Иншалла, – повторил Тарек, молитвенно сложив руки, и вдруг оживился, улыбнувшись. – Знаешь, я слышал некоторые исламские богословы считают, что джинны [Джинны (от араб. «скрытый») – в Исламе – духи, созданные из пламени, выступают в роли нечести, бесов] бывают разных вероисповеданий и убеждений, в том числе иудеи, ну и безбожники, конечно.

Хапи рассмеялся снова:

— Не сомневайся, у нас на всех метеоритов [Согласно Корану, джиннов, пытающихся подслушать божественные откровения и секреты, настигают падающие звезды – метеориты] хватит.

— «Что же касается непокорных, то они станут топливом для Ада», – процитировал Тарек один из аятов из «Аль-Джинн» [«Аль-Джинн» – сура Корана – «Джинны»]. – Мы к этому тоже ручки приложим.

— Тебе надо поспешить, если ты так рвешься к Руби, – посоветовал Джанах. – Я слышал сегодня утром, что наши собираются закрыть со своей стороны «Эрез», чтобы не было оттока мирного населения. И заодно предотвратить дезертирство. Сам же говоришь, грядет наземная операция и надо будет кому-то сражаться, иначе они камня на камне не оставят.

В этот момент с крыши из соседнего квартала сорвался и улетел в чернеющее небо «Кассам», самодельный снаряд. Пусковая установка напоминала обычную лестницу-стремянку. Ракета оставила след от быстро сгоравших калийной селитры и сахара, составляющих ее горючее. Такая до Ашкелона запросто долетит.

«Хорошо бы в дом Мааруфа угодила, – помечтал Тарек. – Мне на одну проблему меньше».

* * *

Ранним утром, еще затемно, невыспавшиеся и угрюмые после ночных обстрелов, Ахмед с Тареком выдвинулись к границе с Израилем.

Море сияло еще только в предвкушении солнца, а солнце словно заспалось, застряло где-то за горизонтом. В преддверии нового жаркого дня все замерло в безветрии.

— Сегодня снова будут хоронить, – мрачно заметил Ахмед, медленно объезжая воронку на дороге. – У меня убило племянника. Ему всего десять. Было. Тебе, Басир, надо бы забрать с собой Хануф. Бог знает, как тут все завернется.

— Пока это невозможно. В данной ситуации здесь для нее безопаснее.

— Я видел ее вчера, – Ахмед скосил глаза в зеркало заднего вида. Тарек предпочел сесть сзади. – Она расспрашивала о тебе. Как ты, не ранен ли?

Ясем промолчал, чувствуя взгляд Ахмеда на себе, но сам настойчиво смотрел в окно. На море и на показавшийся край красного солнца.

На подъезде к КПП начались посты хамасовцев. Они без особого энтузиазма уговаривали беженцев с баулами и чемоданами повернуть обратно. После ночной бомбежки многие из них и сами готовы были бежать. И некоторые бежали, а другие еще более ожесточенно снаряжали самодельные «Кассамы», чтобы отомстить, приглушить свой страх, чтобы такой же страх испытали через границу. И эта цепная реакция может продолжаться сколь угодно долго.

Нельзя сказать, что беженцев было очень много, но поток людей не иссякал. По опыту знали, что такая артподготовка потянет за собой вторжение. И тогда под шумок особо не станут разбираться, принадлежишь ты к ХАМАС или к «Палестинскому исламскому джихаду», хватать станут всех без разбора, а за малейшее подозрение пристрелят.