Книга Держите огонь зажженным, страница 102 – Ирина Дегтярева

Он мог убить Галиба сегодня же. И сделал бы это с огромным наслаждением. Но обязан был вернуться и продолжать…

* * *

Зарифу хоронили рядом с Сёнером в тот же день, когда они с Догу дотащились до лагеря с телом девушки на самодельных носилках…

Авдаляна в лагере не было, он убыл с частью батальона в Сирию. И это стало неприятной новостью для Горюнова, так как он остался без связи с Центром на неопределенное время.

Петр отправил посыльного за Секо. А с командиром батальона принял решение никого не посылать за группой в Мардин.

— Как же так? Зарифа… – расстроился командир. – Тебе надо в нашу медчасть.

— Я в порядке. Пулю вытащил. Пусть только эскулапы выдадут какие-нибудь антибиотики и обезболивающие.

— Значит проводник арестован? Он, собственно, и не жил в Мардине. Развозил наших ребят по илам Мардин, Шанлыурфа, Ширнак, Хаккяри, Газиантеп. Он знал там каждый закоулок, где прятаться в случае опасности. Это большая потеря. Но получается, нас отследили? Вышли на него, обстреляли вас с Зарой.

— Боюсь, что проводник и предал, – скрепя сердце сказал Петр, понимая, что истинный виновник происшедшего он сам, а не тот несчастный парень. – Надо будет вернуть Догу в Мардин, я обещал.

— Сначала дождемся группу. Если они придут без проблем, отвезем его обратно, – пообещал командир.

Петр пошел в их с Зарой комнату и стал разбирать ее сумку, чтобы найти то платье, которое она надевала в концертный зал накануне их отъезда в Эрбиль. Он обнаружил завернутую в платье записку:

«Поляк, в этом ты меня похоронишь. Остальные вещи не выбрасывай и не отдавай чужим. Лучше отвези своей Сашке. Она наденет, а ты вспомнишь меня. Ведь ты покупал их мне, а думал о ней или Дилар… Ваш человек Сабиров – предатель. В Москве он приезжал к тебе домой, когда тебя не было, я видела его в отражении зеркала, а он меня – нет. Я спросила у твоей жены, кто это. Она назвала фамилию и сказала, что он твой сослуживец. До этого видела его в Турции, накануне ареста Ахмета Мардини. Мы встречались с Галибом в переулке в Фенере. Но когда поворачивала с набережной, то увидела Сабирова выходящим. Он шел прямо на меня, и я отвернулась, сделав вид, что ищу что-то в сумочке, висевшей на плече, чтобы он меня не заметил. Я боялась тогда и собственной тени. Мне казалось, что меня вот-вот разоблачат свои же. В итоге и в самом деле я совсем запуталась. Недавно, перед отъездом в Эрбиль, поняла про этого человека – Сабирова, когда вспомнила о той стамбульской встрече. Если ты прочтешь эту записку, значит, я права насчет него. Не вспоминай обо мне плохо».

…Тут не устраивали отдельного кладбища для курдов-езидов и курдов-мусульман. Хотя хоронили по своим традициям тех и других. Все тут братья и товарищи, плечом к плечу строящие свой Курдистан. В 1920 году по Севрскому договору после распада Османской империи рассматривался вопрос о местной автономии районов сплошного расселения курдов. Но Севрский договор остался только на бумаге. Через три года последовал Лозаннский мирный договор, и территории Курдистана растащили между тремя странами.

Но память о краткой трехлетней надежде на существование собственного государства осталась в памяти курдов как несбывшаяся мечта о возвращении Атлантиды. С тех пор борьба за независимость среди курдов активизировалась.