Книга Держите огонь зажженным, страница 104 – Ирина Дегтярева

В парламенте Ирака у езидов всего один представитель, но через него они напрямую контактируют с Багдадом, минуя местные власти Курдистана, и это бесит курдов Северного Ирака безумно.

Петр ждал встречи с Идзи. Валялся на кровати, смотрел телевизор, переключал с канала на канал и слушал арабскую болтовню ведущих и курдскую на местных каналах.

В Эрбиль он отправился не сразу после похорон. Успел повидаться с этими тремя парнями и распределил их по трем разным группам. Отчитался перед командиром о проведенной с ними профилактической беседе о безопасности батальона. Дескать, беспокоиться не о чем. Он поручился за бойцов, сославшись на то, что знает их еще по деятельности подпольных групп РПК в Стамбуле. А уезжая, попросил Секо приглядеть за ними, уж если не лично (у него хватало своих дел с обеспечением охраны шефа), то посредством помощников, на случай если их отправят на боевой выход, чтобы парней не досматривали. Достаточно было найти у них сотовые телефоны с турецкими сим-картами. Пристрелят на месте. Петр не противился бы такому развитию событий, однако придется начинать все сначала, к тому же тень подозрений неизбежно упадет и на него.

Но больше всего выводила из себя пусть и гипотетическая возможность все начинать сначала. Он и без того всю неделю плохо спал, хотя на сон прежде никогда не жаловался. Снились кошмары, донимали боли в голове и плече – ранение пришлось почти туда же, куда попал осколок несколько месяцев назад.

А снилось одно и то же – черная вода, пахнущая болотом. Над ней раскрывалось куполом огромного парашюта размыто-голубое небо Ирака. Петр понимал, что это те самые болота, где барахтался раненый Али Абед во время войны. Поражало, что вода совсем не отражала небо и словно высасывала из него голубизну. Петр лежал в этой тухлой воде с автоматом Калашникова и ждал, когда придут иранцы его убивать. Он чувствовал себя то сходящим с ума Абедом, то Тареком. А потом слышал шелест камышей и автоматные очереди. Как в замедленной съемке от пуль взлетали фонтанчики черной воды, но на верхней точке взлета они вдруг начинали просвечивать на солнце рубиновым цветом. И тогда Петр понимал, что он уже убит и вода черная от его крови.

Он просыпался мокрый от пота один в комнате, чувствуя от одеяла запах духов Зарифы…

Встреча с Идзи была для успокоения Центра. Но в большей степени для самого себя – Горюнов хотел кому-то сообщить, что жив, потому что неделя, проведенная в горах после похорон Зары, пошатнула в нем уверенность в этом. Особенно из-за кошмарных снов, бывших такими реалистичными. Ему надо было развеяться. В городе он чувствовал себя комфортнее, чем среди скал, курдов, вооруженных до зубов, и летучих мышей, норовящих вечерами вцепиться в голову.

Насмотревшись телевизор до одури, он принял душ, содрал повязки с головы и руки. На виске был багровый, еще не совсем заживший, шрам, уходящий под волосы. Над ним волосы еще не отросли и топорщились. В руке зияло отверстие. Нужно время, чтобы оно затянулось изнутри. «Это проще скрыть рубашкой, а вот на виске шрам будет заметен теперь всегда, – с досадой Петр попытался пригладить волосы. – И загримировать его сложно, если только надеть гутру». Его не столько заботила внешность, сколько безопасность. Такой шрам сделает его слишком приметным.