Книга Держите огонь зажженным, страница 110 – Ирина Дегтярева

— Нужна будет и взрывчатка и детонаторы, – напомнил Петр. – У меня там нет склада взрывчатки под рукой. А твои парни знакомы со взрывным делом?

— За них не беспокойся. Они справятся, – самодовольно сказал Галиб. – Главное, вам сделать все вовремя. И свалить оттуда вовремя. Если ты осуществишь это в гордом одиночестве, я не буду возражать.

— А как насчет Метина? – с равнодушным лицом уточнил Петр, все же поражаясь, с какой легкостью Галиб сдает своих агентов. Понятное дело, курдов он ни во что не ставит, а эти парни – этнические курды, хоть и служат туркам.

— Он нам тоже не нужен, – отмахнулся Галиб, как от назойливой мухи. – Мы в этих машинах спрячем для вас пятерых костюмы химзащиты.

Петр представил себя в ОЗК^[52] и поморщился, словно почувствовал запах резины. В такой костюмчик он облачался на учениях уже после училища. Но его больше беспокоила сама по себе перспектива ввозить химоружие на территорию курдов – турки могут обмануть и взорвать колбы с зарином без участия Петра, дистанционно, когда он будет чувствовать себя в полной безопасности. Такое нельзя допустить.

Машины с оружием придется обследовать гораздо раньше, в том числе и с саперами, и с собаками. Саперы есть, а с натасканными на взрывчатку псами дело обстоит сложнее. «Пусть Центр мозгует, как сделать все в лучшем виде – это их задача, – думал Петр, глядя на самодовольного турка. – Мое дело было выманить ублюдков, раззадорить их самолюбие. И это удалось на все сто. Только радости мне не принесет».

Он понимал, что после удачного завершения операции – на его карьере нелегала можно ставить жирную точку. Все завязано на нем и никакими уловками не удастся обелить себя перед турками, да и встречаться с ними после всего для него будет просто смертельно опасно. Надо думать, как ноги уносить из Ирака. Это уже его забота. Центр далеко, а турки и местные власти в Эрбиле – близко. Очень близко.

У Горюнова теперь была масса поводов связаться с Центром. Но придется ждать до возвращения в горы, и это бесило его до зубовного скрежета.

Петр пошел домой – в свой очередной временный дом, распрощавшись с Галибом. Дату проведения придуманного митовцами чудовищного мероприятия еще не назначили. Но планировалось воплотить его в жизнь в ближайшее время, как только Петр подготовит почву – сообщит курдам о начале поставок оружия.

Невольно ноги сами понесли по той же улице, где они шли тогда с Зарой последний раз. Камни на дороге отмыли от их крови. Никаких следов случившегося здесь. Все та же тишина старых стен. Если бы они могли говорить, эти камни…

Петр постоял тут и вернулся в квартиру. Он хотел было уехать немедленно, но решил выспаться. Приняв душ, закрыл ставни и, укрывшись простыней с головой, тут же уснул.

Проснулся ночью. Закрытые ставни делали комнату совсем темной. Он никого не видел, но остро почувствовал присутствие чужого, словно железной щеткой продрали по коже. Рукоять Стечкина тут же легла в ладонь, оглушительно щелкнул предохранитель.

— Не надо, – вдруг раздался знакомый голос, говорящий по-русски. – Свет не включай. И ствол убери. Если бы я хотел тебя убить, то уже минут пятнадцать назад сделал бы это. Сидел вот, смотрел, как ты спишь. Не хотел будить.

— А я тебя ждал, – Петр сел, продолжая держать ПС в руке, направив его на голос. Если верить слуху, ночной гость расположился в кресле у окна. – Честно говоря, думал, придешь под ручку с Галибом.