Книга Держите огонь зажженным, страница 30 – Ирина Дегтярева

— А я уже объяснил, – Петр взял ножницы и расческу в руки. – Ты что думаешь, мы все друг друга знаем? Собираемся где-то периодически тайно, скажем, в пустыне, и обсуждаем насущные проблемы за чашкой водки? У нас не масонская ложа со всякой там атрибутикой навроде перстней, указывающих на профессиональную принадлежность. Может, у вас по-другому? Единственная возможность работать безопасно – это обслуживать свой сектор интересов и не лезть на чужое поле – так лучше и для себя, и для соседа. И если я вдруг начну излишне интересоваться этим самым соседом, меня первого же и прихватят за одно место.

Выражение лица Галиба говорило о том, что ему скучно и он не верит, но поскольку доводы не лишены логики, то временно он готов смириться с такой постановкой дела. Только временно.

— В Турции ты нам сдал законсервированные места тайниковых закладок, адреса конспиративных квартир, номера телефонов. Ими давно никто не пользуется.

— Во время моего пребывания там я ими активного пользовался. Все функционировало без проблем. А если Центр решил прикрыть эти точки, я при чем? Сам знаешь, их регулярно меняют. Если ты думаешь, что сдам тебе багдадские адреса, то ошибаешься. Я не хочу, чтобы из-за вашей топорной слежки меня отозвали и засадили лет на двенадцать в тюрьму. Вы больше, чем кто-либо, заинтересованы, чтобы я действовал спокойно, без стрессов, тогда вам потихоньку, не все сразу, будет капать информация, которой я обладаю.

— Ты здесь уже три месяца – и ничего. Пусто. Чем ты занимаешься?

Петр ни при каких обстоятельствах не собирался вскрывать историю с Басиром, тем более он толком в ней не разобрался, так же, как истинную цель поездки в Эрбиль. Однако приманка, связанная именно с курдами, у Петра в загашнике имелась.

— ИГИЛ. Все так же Центр волнуют исламисты, поэтому поеду в Эрбиль.

— Не понял. При чем тут столица Иракского Курдистана? Зачем вам эти курды?

— Не эти. РПК.

— Так ты поедешь в горы? – прищурился Галиб. – Так-так. Нас это тоже интересует, и не только нас, – задумчиво проговорил он, снимая с себя простыню и комкая ее, как снежок.

— Неужели и братец Мёрфи здесь?! – всплеснул руками Петр и тут же среагировал, поймав смятую простыню, которую турок в него запустил. А про себя подумал: «Съезжалися к загсу трамваи, там красная свадьба была…» Ох, как все зашевелились, как забегали. Предчувствуют иракскую агонию? Хотят успеть к раздаче лакомых кусочков пирога с нефтяной начинкой? Может, хотят предотвратить? Остановить накатывающую черную волну, чтобы ненароком не захлестнуло их, не перелилось через край?»

— А что ты хочешь от РПК? Что требует твой Центр? Ты собираешься идти туда, выражаясь фигурально, с открытым забралом? Для этого тебе Зарифа?

— Не совсем с открытым. Я хочу к ним внедриться и слегка повоевать…

— В РПК? С какой легендой? Ты же не курд! Уж не в русский ли батальон?

— Слыхал о таком? Вот-вот. Зара сведет со своими знакомыми курдами из РПК, а там уж договоримся.

Галиб похрустел пальцами, явно довольный тем, как разворачиваются события.

— Но ты же понимаешь, что нас волнует многое в связи с таким твоим заданием.

Горюнов мысленно повеселился. Митовцам кинули самый лакомый кусочек, о каком они только могли мечтать. Садакатли обладал возможностью, благодаря своей национальности и связям, с помощью курдянки внедриться в ненавистную для турок РПК, добраться до информации, настолько ценной и недоступной для митовцев, что они могут забыть об осторожности, на что в итоге и рассчитывал Центр.