Книга Держите огонь зажженным, страница 72 – Ирина Дегтярева

«Плачь не плачь, красотка, – подумал Петр, – а на неудобные вопросы отвечать придется».

Он собирался ее порасспрашивать с пристрастием после обеда. Она приходила часа в четыре навестить мужа, заключенного в казарме. Замка, правда, курды на дверь не повесили, потому что попытку бежать мог совершить только враг.

Но вместо Зарифы пришли после обеда два дюжих молодца в камуфляжах, каждый с автоматом на плече. Хмуро жестом старший из них велел подняться. Обыскали тщательно и не сопротивлявшемуся Петру надели на заведенные за спину руки пластиковый жгут, туго его затянули. Глаза завязали плотной повязкой.

Внутренне Петр дрогнул. Эта сцена напоминала те, что он во множестве видел в Сирии, – так выводили на казнь. А еще некстати всплыли в памяти слова Сёнера насчет плача Ярославны, то бишь Зарифы. «Не меня ли она оплакивает, милая предательница? Сдала с потрохами, чтобы предотвратить свой возможный провал, если коллеги по РПК узнают о ее сотрудничестве с митовцами или пребывании в Эр-Ракке, в столице черного халифата?»

Петр запнулся на пороге, когда его выводили. Проводник грубо схватил повыше локтя, как раз там, где остался рубец от осколочного ранения. Петр едва сдержался, чтобы не вскрикнуть. Место ранения до сих пор было довольно чувствительным.

Вели его недолго. Щелкнула дверца машины, Горюнова подтолкнули, он руками нащупал кожаное сиденье джипа (довольно высокое, на уровне пояса). Ему пришлось карабкаться вслепую, представляя, что выглядит со стороны, наверное, комично. Но хотя бы не отвели в ближайшие кусты, чтобы пулю в затылок пустить. Впрочем, ничто не мешало курдам отвезти его на место казни на машине, доставить, так сказать, с комфортом.

«Ладно, хотя бы прокачусь напоследок, – мысленно подбодрил он себя, хотя волнение не отпускало. – Авдалян не появился, ни о чем не предупредил. Это может быть плохим знаком. Что, если и его разоблачили?»

Ехали около часа по неровной дороге, часто поворачивали и, судя по тому, что уши снова начало закладывать, поднимались выше в горы. Когда машина наконец остановилась, кто-то скомандовал на курманджи: «Выходи!»

Петр не заставил себя ждать. Осторожно съехал с сиденья на каменистую дорогу, опасаясь спрыгивать в неизвестность. Его снова придержали за локоть. Вели не так долго. Он видел в крохотную щелку пыльную дорогу с мелкими камешкам и берцы ведущего его бойца. Отдаленно слышались мужские голоса и смех. Слабо звучала музыка, похоже, из автомобильной магнитолы.

— Ступеньки, – предупредил провожатый.

Но Петр и сам их увидел, выщербленные, бетонные, ощетинившиеся по краям арматурой. Затем скрипнула дверь. Он почувствовал тень и прохладу. Пахло кожей, оружейной смазкой и чьим-то едким одеколоном.

Его провели по коридору, повернули направо, и он очутился в небольшой комнате. Определил по глухому звуку шагов, что помещение небольшое.

— Ну зачем это?! – услышал он чей-то добродушный, но властный голос. Этот человек мог говорить весело, негромко и даже ласково, уверенный, что его услышат и побегут выполнять его просьбу сломя голову. – Сними, ни к чему!

— Моя обязанность вас охранять, – проворчал сопровождающий, но срезал с рук Петра пластиковые наручники и содрал повязку с головы, вырвав при этом изрядный клок волос, попавших в узел.