Книга Держите огонь зажженным, страница 73 – Ирина Дегтярева

Проморгавшись, Петр увидел напротив себя Мурата Карайылана. В светло-зеленой чуть мятой рубашке, в накинутой на плечи черно-белой куфии. Глава РПК, занявший этот пост после Оджалана, напоминал доброго шестидесятилетнего дедушку со смешинками в черных глазах под смоляными бровями, с почти седыми волосами и усами тоже с сильной проседью.

Он сидел за невысоким письменным столом с такими обшарпанными тумбами, словно каждый, кто приходил, считал своим долгом пнуть грязным ботинком по этим тумбам. На стене за его спиной висел огромный флаг Курдистана, по правую руку на пустой стене в центре фотография Оджалана в рамке, причем не из официальных фото, а там, где он, облокотившись о стол, сидя в саду, держит на руке белого голубя, а перед Апо стоит поставленный на рукоять и рожок автомат Калашникова. Тогда Абдулла еще не был седым, как теперь, после пятнадцати лет тюрьмы на острове Имралы.

А вообще многие, кто был близок Оджалану, или те из курдов, кто относится к его поколению, вольно или невольно подражают ему даже внешне. Карайылан, напоминающий Апо, выглядел хитрым и добродушным.

— Очень приятно познакомиться лично, – Петр пригладил взлохмаченные волосы и чуть наклонил голову в уважительным полупоклоне. Говорил он на курманджи. – Как я понимаю, взятая вами пауза в несколько дней помогла вам разобраться, кто я, раз меня пропустили сюда.

— Присаживайтесь, – Мурат показал рукой на стул около стены. – Как в России говорят? В ногах правды нет?.. Извините за такое представление – повязка, наручники, но моя охрана не теряет контроль ни на минуту, и думаю, это оправданно. В 2010 году сюда, в Кандиль, подбросили один приборчик… Записывал разговоры на расстоянии пяти километров и транслировал к митовцам в штаб. Отслеживали мои перемещения, как позже выяснилось. Но благодаря нашим разведчикам и моей охране… – Он замолчал, стал вертеть в руках карандаш, задумавшись. – У меня к вам есть вопросы, и не думаю, что они придутся вам по душе…

— Нам с вами есть о чем поговорить. – Петр откинулся на спинку стула и принял расслабленную позу, демонстрируя, что он не напряжен, не боится и доверяет собеседнику. – Только сперва скажите, нас здесь не прослушивают? На самом деле это более важно для вас, чем для меня. Поэтому оцените ситуацию здраво.

— Кто меня может прослушивать? – улыбнулся Карайылан, оттенив интонационно местоимение «меня».

— Ну, хотя бы ваши телохранители, – наблюдая за реакцией Мурата, Петр чуть наклонил голову к плечу. По секундной заминке собеседника он понял, что такое возможно, но Карайылан не хочет признавать. – Они должны обеспечивать вашу безопасность, но в данном случае им не стоит знать содержание нашей беседы.

Мурат демонстративно достал из ящика стола рацию и выключил ее.

— А сотовый телефон?

— Я им не пользуюсь. Во всяком случае, не здесь. – Карайылан перестал улыбаться, и вот теперь он выглядел как истинный лидер и руководитель такой мощной организации, как РПК. – Но сперва давайте поставим все точки над i. Кстати, я чувствую, вам не очень удобно говорить на курманджи. Русского я не знаю. Как насчет турецкого или арабского? – Карайылан долгое время скрывался в Сирии.

— Да, пожалуй, давайте на турецком, – с заминкой согласился Петр. – Надеюсь, такой выбор языка не связан с вашими подозрениями и расстановкой точек над пресловутым i? – Он улыбнулся и добавил: – Подозреваю, что речь идет об аресте Мардини.