Книга По острым камням, страница 144 – Ирина Дегтярева

Петр считал неудачной идеей встречаться на улице. Но Виталий лучше знал здешнюю обстановку. На многолюдном базаре было бы сложно заметить слежку, но и следить за кем-то трудно, тем более до встречи с Горюновым Виталий, как и положено, несколько часов проверялся, расхаживая по городу. Менять транспорт тоже необходимо. Но в Афганистане нет железной дороги, городской транспорт — это заезженные донельзя маршрутки и бело-желтые машины такси, в которые, как в маршрутку, набиваются пассажиры, а самое дешевое посадочное место в багажнике. Долларов за пять можно доехать почти в любую точку города. Виталий прибыл пешком.

— Здесь ты можешь купить своим девушкам платки. — Проведя Горюнова по узким улочкам базара, где товары были разложены прямо на земле, на худой конец на старых потертых коврах, Виталий подмигнул и завел Горюнова в лавку. Они затерялись в платках, свисавших с потолка водопадом, полупрозрачным и блестящим от золотых и серебряных нитей, пронизывающих ткань. Петр догадался, что у Виталия какие-то договоренности с хозяином этой лавочки, и говорить здесь можно спокойно.

— Небось до вторжения американцев здесь в Кабуле было чисто, как и в Багдаде? Они быстро камня на камне не оставили. Хотя в Багдаде все же почище.

— При талибах было тоже невесело. Народ тут пачками секли, колошматили и бошки резали. Давай про твою девицу Хатиму. Она темнит. Последнее время не выходила на связь с Разией. Затихла, затаилась… Видимо решила, что она крутая и будет суперагентом у пакистанцев.

— Зачем тогда ее собрались слить пакистанцы, если у нее так все успешно? Зачем тогда ее было брать, обучать, чтобы бездарно потерять?

— Хороший вопрос, — Виталий, осунувшийся, но все же повеселевший после их последней встречи, улыбнулся. — Ты смотри, чтобы она тебе глаза не выцарапала. Завтра к семи явишься на ту квартиру, адрес которой я тебе давал.

— Почему сегодня не там встречаемся? — Петр сдернул с вешалки бирюзовый платок из переливчатой ткани.

— Знаешь ли, все равно не очень-то спокойно, дружище.

— А что завтра изменится?

— Не хотел, чтобы ты там два раза подряд светился. Купи, купи. Иззатулла будет доволен, — он кивнул торговцу. — У меня целый шкаф таких платков. Можно маленький гарем одарить ими.

— В городе что, небезопасно?

— Да нет. В общем, ничего. Только местные могут продать туристов в рабство, а так, более-менее спокойно.

Горюнов вспомнил багдадский Сук ас-сарай и своего знакомого медника, у которого скупал ляганы и тому подобную кухонную утварь для Зарифы. Были и знакомые греки на Гранд-базаре в Стамбуле, через них он передавал послания связному. Оставлял между коробочками с пешмание и гранатовым лукумом старые чеки, содержащие уйму цифр.

— Завтра доложишь про Хатиму.

Горюнов купил и три никаба для своих девушек. Когда он получил сдачу и обернулся, Виталия уже и след простыл.

Хатима сидела в комнате на продавленном матрасе у стены, поджав ноги, и ее фигура в коричневой абайе напоминала глиняную статуэтку, слепленную кавказскими мастерами. У Горюнова дома в Твери точно такая стояла на стенке. Отец привез ее из Грузии, куда ездил на симпозиум психиатров в семидесятые.

— Ольга! — позвал ее Горюнов, и Хатима дернулась, словно он ей насыпал за шиворот с десяток скорпионов, назвав ее подлинное имя. — Тебе стоит понять, что со мной лучше быть откровенным. Разия сетовала, что ты последнее время не столь открыта. А зря, не для того она тебя вытаскивала из тюрьмы в Пакистане. Хочешь работать на два фронта? Не получится. Ты что, растрепала что-нибудь Навазу? Или он о чем-то догадался?