Книга По острым камням, страница 39 – Ирина Дегтярева

— Я бы сказал, что ты просто ходишь по острым камням, босиком. В одной песне Высоцкого есть фраза: «Да по острым камням…» — Ермилов уважал Высоцкого.

* * *

Горюнов поковырялся ключом в замочной скважине, но дверь квартиры распахнулась. Тут же у него на шее повисла Сашка, загородив обзор своими пшеничными волосами, которые у нее отросли снова до лопаток, к тому же распушились и пахли яблочным шампунем. Снизу кто-то теребил за штанину и басом говорил:

— Дмитрич приехал!

Наконец продравшись через завесу волос Александры, он увидел улыбающегося Мансура, высокого, ставшего выше отца, такого же худощавого, смуглого, с не по-юношески строгими карими глазами, как у Дилар. Каждый раз, поглядев в глаза сына, Петр испытывал боль, почти физическую, и мучительное чувство вины. Но это до тех пор пока Мансур не открывал рот и не говорил что-нибудь едкое, дерзкое, за что хотелось прихлопнуть болтуна чем-нибудь тяжелым по макушке.

Басила дочка, которая то ли отрабатывала командный голос, то ли подражала какому-то мультяшному герою. Машке пять лет, она ходит в сад, так же, как и младший трехлетний сын.

— А где Димка? — не заметил в коридоре младшего Горюнов.

— Не дождался, уснул наш Дмитрий Петрович, — с обидой сказала Саша.

— «Не дождался»? — переспросил он. — А откуда ты узнала, что я приеду?

— Сорока на хвосте принесла, — жена смотрела на него взглядом собственницы, которой вернули книгу, взятую на прокат. Не порван ли корешок, ни загнуты ли уголки страниц, ни заляпали ли их борщем или компотом.

— Баво, — Мансур по-курдски обратился, но продолжил уже по-арабски, неприятно удивив Горюнова. До недавнего времени Петр был уверен, что Мансура готовят для работы среди курдов в Турции, а по всему выходило, что все-таки в Ираке. — Генерал позвонил. Саша стала сразу прическу сооружать.

— Давай-ка повежливее, — урезонил его Горюнов. — Что еще генерал говорил?

— Папа, а когда мы будем играть? — тоже по-арабски спросила Маша.

Александру аж передернуло.

— Почему когда нашу дочь спрашивают, как ее зовут, она представляется: Петровна? Чему ты ее учишь? Она то и дело разговаривает по-арабски. Вот как сейчас. А тебя папой не называет, говорит: Дмитрич.

Петр поспешил скрыться в ванной от толпы родственников, напоминающих цыганский табор. Но Сашка проникла следом и ее темно-синие глаза оказались напротив. Она привстала на цыпочки и полезла целоваться. Однако тут же начала отплевываться и смеяться.

— Ну тебя с твоей бородой! Знаешь, чего тебе сейчас не хватает? Дубинки и туши мамонта, перекинутой через плечо.

— Сейчас сбрею, тогда не отвертишься, — пригрозил Петр. — А тушу мамонта ты и сама в состоянии добыть. — Он подначивал ее со дня их знакомства, когда встретил Сашу, шедшую с рыбалки со спиннингом в чехле.

— Ты туда больше не поедешь? — обрадовалась Александра, по-своему восприняв бритье. — Что ты молчишь? — Она смотрела на него в зеркало. Горюнов уже намылил пеной щеки. Глаза не поднимал.

Саша обхватила его за пояс и прижалась щекой к спине.

— Тебя не было целый месяц, — забубнила она. Между лопаток стало горячо от ее дыхания. А у Петра побежали мурашки по спине, как от холода. — Ты словно нарочно напрашиваешься во все эти командировки. Что тебе дома не сидится? — Она провела пальцами по двум шрамам на его левом плече. Первый остался после ранения в Сирии. Второй он получил уже в Турции, но по иронии судьбы ранило его в то же плечо.