Книга По острым камням, страница 40 – Ирина Дегтярева

— Я тебя вижу только спящим. Ты как чужой, — продолжала просверливать отверстие в его мозжечке Саша, взывая к совести, хотя знала, что это с Горюновым не работает. Он вообще редко реагирует на любые упреки.

— Саня, разве с чужими спят в одной постели, кроме физиологических исключений?.. По башке то за что?! Как грубо! Муж не серьга, чтобы на ухо повесить, — вспомнил Горюнов курдскую мудрость и удостоился ледяного взгляда через отражение.

Она хотела выйти, но Петр схватил ее за руку, сам сел на край ванны, а Сашу поставил перед собой, как провинившегося ребенка.

— Что ты ворчишь? Я же как фейерверк! Красивый и шумный несколько минут, затем я скучный и нудный, когда долго без дела. Помнишь наш отпуск? — он усмехнулся.

— Зануда ты редкостный, — покивала Саша, проведя ладонью по его влажной после бритья щеке. — Сначала спишь два дня, потом начинаешь слоняться по квартире и на всех ругаться или утыкаешься в газеты. После того отпуска из газет, которые ты скупил во всех окрестных киосках, можно стены в квартире оклеить.

— Унылая квартирка получится. Так что, выходит, неудачная я партия для замужества?

Гладившая Сашина рука тут же слегка хлопнула его по щеке.

— Насилие над личностью! — показушно возмутился Горюнов, и пока Саша пыталась понять, всерьез он сердится или нет, Петр уже начал целоваться.

Она с трудом оторвалась от него и заметила:

— Ты и сейчас отсутствуешь. Витаешь в облаках. У меня все чаще возникает ощущение, что ты относишься ко мне, как бы это сказать, потребительски, что ли.

Петру надоели упреки, и он отмахнулся машинально, как сделал бы в Багдаде, когда на базаре назойливые мальчишки пытались всучить дешевую расческу или мыльницу.

Саша обиделась и ушла, хлопнув дверью. Да так шарахнула, что одна из зубных щеток выскочила и упала в корзину с грязным бельем. Петр принялся добриваться с совершенно спокойным лицом и даже что-то фальшиво напевал по-арабски. Когда вышел из ванны, нашел на кухонном столе одинокий ужин. Он хмыкнул и уселся есть, заметил на подоконнике вчерашнюю газету и тут же в нее уткнулся.

По привычке вымыл за собой посуду, зашел в спальню и, не обнаружив там Сашу, плюхнулся на кровать на живот и сразу же уснул. Александра появилась через пару минут и, поглядев на спину мужа, вздохнула и начала разбирать его сумку.

— Что это? Как приятно пахнет! — воскликнула она вдруг, достав из кармана спортивной сумки газетный влажный сверток. Развернула и в руке у нее оказалась подвявшая ветка цветущего олеандра, обернутая еще и во влажный носовой платок.

— Вот ты говоришь, я — сухарь, напрочь лишен романтики. Ан, нет! — не оборачиваясь, глухо в подушку напомнил о себе Горюнов.

— Ну надо же! — Саша прижала цветы к лицу. — На море хочется…

— Девчонки из медчасти нарвали, зная, что дома меня жена ждет, — соврал Горюнов, чтобы поддразнить ее сообщением о «девчонках».

На самом деле угрюмый полковник под смешки Зорова сам полез в заросли кустов рядом с территорией базы Хмеймим. И «девчонок» он там видел мельком, издалека, по приезде и отъезде. А все остальное время и на базе почти не бывал. А если приезжал, то поздно ночью и уезжал чуть свет.

Саша легла рядом, поглядела на зажмурившегося, как кот, Петра.

— Ну что, горюшко мое, Горюнов? Опять лыжи смазал? Куда помчишься в ближайшее время?