Книга По острым камням, страница 51 – Ирина Дегтярева

— Мы с тобой ведь еще были в Багдаде, если память мне не изменяет, когда иракцы подписали с пакистанцами оборонный пакт, — напомнил Горюнов. — Теперь у вас мир, дружба, любовь. Нефть льготную вы поставляете пакистанцам. Чего ты, хабиби, сердишься? Лучше бы рассказал мне, как вы работали по Пакистану. Любопытство гложет, знаешь ли.

— Уймись! Выпей лучше этой анисовой микстурки и отправляйся домой. В Москву, в Москву! — вдруг выдал чеховскую фразу Тарек.

Он несколько десятков лет назад приезжал в Москву в рамках программы обмена опытом. Уже после того, как Горюнов его завербовал, полковник ему рассказывал, что в столице СССР кагэбэшники таскали их группу офицеров по театрам, наверное, чтобы отвлечь внимание от секретов, которыми не стремились делиться с иракскими коллегами. Зато Тарек познал секреты постановок чеховских пьес.

— Я-то уеду… — Горюнов постучал сигаретной пачкой по столу, повертел ее в длинных пальцах. — А ты так и не порадуешь старого друга информацией?

— Как мы работали по Пакистану? — Тарек покачал головой. — Мы же с самого начала договаривались, что против Ирака я никакой информации давать не стану, хотя бы и устаревшей. Даже если это уже не та страна, в которой я родился, за которую воевал с персами…

— Оставь патетику для слабонервной публики. Я тебя про девицу спрашиваю. И кстати, ты так и не ответил про татуировки… Ее семья состоятельная, как я понимаю, люди образованные, с чего она увлеклась старыми бедуинскими традициями? Тем более, в ДАИШ наколки не в почете. У радикальных-то мусульман…

— Ты жил в Ираке и так и не понял, — вздохнул Тарек, — что ни образование, ни самое изысканное общество, в котором мы вращались, не отменяют племенные условности и традиции. Они слишком сильны. Тем более во времена Саддама-сайида мы не были такими уж рьяными мусульманами. В светских рамочках.

— У каждого они были свои? — догадливо уточнил Петр. — У кого-то пошире, у кого-то поуже? Ты же рассказывал, что твоя жена была очень набожная?

— Хаджа Бадра, — произнес Тарек, грустно улыбаясь. Он тронул ворот рубашки, под которой на цепочке висел офицерский жетон погибшего сына. Это все, что осталось у Тарека от прошлого, от семьи, которой в одночасье не стало. — Бадра была такой. Но и Хануф воспитана в строгости. А у тебя жена набожная?

— Смотря с какой стороны посмотреть, — хмыкнул Горюнов. — Ты лучше сосредоточься на нашей Джанант. Да-да, теперь нашей. Первое, — он выложил на салфетку пустую раковину от улитки. — Установить ее личность. В самом ли деле она дочь того самого Захида, — Петр поднял руку в предостерегающем жесте. — Я понял твою точку зрения. Ты уверен, что она его дочь. И все-таки. Нужны доказательства. Желательно заполучить ее биографию, где родилась, где училась, с кем…

— Ну, допустим, — кивнул Тарек.

— Второе, — Петр выложил вторую ракушку. — Где сейчас сам Захид, если жив? Чем дышит, с кем преламывает хлеб? Третье, — он взял было еще ракушку, но, поймав скептический взгляд Тарека, бросил ее обратно, и она с костяным стуком ударилась о фарфор, сделав почетный круг по кромке тарелки. — Третье, — повторил Горюнов, — где наша девушка теперь находится, как на нее выйти? Очень хочется поглядеть ей в глаза. Как тебе такое партийное задание?