Книга По острым камням, страница 50 – Ирина Дегтярева

— С трудом, на одном энтузиазме и раздражении, что ты тянешь кота за хвост.

— Если уж тянуть, то местного, в сапогах, — блеснул знанием французских сказок полковник.

Горюнов вспомнил, что у Тарека не так давно родилась дочка. Он представил себе Тарека читающего ей Шарля Перро.

— Ради престижа они его взять могли, проигнорировав общение Захида с американцами. А за папашей подтянулась и его дочь. Женщины берут все большую власть в структурах террористических организаций. Ну, тебе это наверняка известно… — Тарек задумчиво подергал себя за ус. — Тогда становится понятным, почему она представлялась полным именем, чтобы все понимали, чья она дочь, да и сама, небось, уже стала дамой авторитетной в этой среде. Да зачем она вам? Там подобных ей хватает.

Горюнов промолчал, не произнося вслух то, что вертелось на языке. Что если Захид не ударил горшок об горшок с американцами, а по их заданию двинул к игиловцам? По сей день продолжает выполнять задания церэушников, а заодно и дочь приобщил. Семейный бизнес? С американскими спецслужбами, маячащими за спиной, Джанант может себе позволить спокойно разъезжать везде по Ираку с телохранителями.

— Приметы ее уж больно общие. Ну, женщина, ну, красивая женщина, — Горюнов достал пачку сигарет, поставил перед своей тарелкой — тем и утешился ненадолго. — Татуировка вот только. Как думаешь, могла дочка такого чиновника нанести татуировку? Что это означает?

— Ничего. У некоторых иракских семей в традиции. От бедуинов пошло. Им цыгане татуировки делали. На лице женщинам, на руках, на животе, на груди. Была у меня одна дамочка… Ну что ты смотришь с осуждением? Моя Бадра погибла к тому времени. Надо же было мне устраивать как-то личную жизнь. Так вот у девицы той на животе была цепочка геометрических фигур.

— Давай не твоих дам вспоминать, а припомни-ка ты, как она выглядела, когда ты ее видел? Опознать сможешь?

— Джанант? Видел только маленькой. Хотя опознать, вероятно, смог бы. Давай-ка я озадачу моих ребят. Пускай осторожно разузнают в кругах ДАИШ о нашей девушке. Кто что слышал? Наверняка земля слухами полнится. Где она обитает, чем дышит. Алим у меня заскучал без дела. Его то ваши бомбят, то сирийцы. Только успевай уворачиваться. Он, конечно, парень верткий, искусству этому научился еще под моим началом в военной контрразведке. И все же я подумываю его забрать сюда. Вот будем с ним тут пастис попивать, шары на бульваре кидать. Станем добропорядочным французскими старичками.

— Охо-хо! Вы будете до конца жизни иракскими офицерами. И вас за километр видно, кто вы есть. А среди французов затеряться не вы одни жаждете. Сегодня натолкнулся на старого знакомого из ДАИШ, с которым бок о бок воевал в Сирии. «Увидеть Париж и умереть» — есть в России такое расхожее выражение. Только эти мои «знакомые» не просто хотят тут умереть, но и потащат за собой массу парижан.

— А что вам дался Пакистан? Вот уж ради кого я бы не ударил пальцем о палец, — Тарек выпил еще пастиса. — Что же за гадость эта микстура!.. Пакистан принял сторону Ирана, а во время войны в Персидском заливе так и вовсе воевал против нас.

— Насколько мне известно, многие пакистанцы поддерживали захват Кувейта Саддамом. И кстати, не полезли они к вам и в 2003 году.

— Просто испугались таких, как я и мои коллеги из армии и разведки, перешедших на нелегальное положение и долбивших американцев. Мы бы и им дали прикурить.