Книга По острым камням, страница 56 – Ирина Дегтярева

Еще на территории Идлиба и на выезде из мухафазы их машину останавливали на КПП. Как заметила девушка, водитель предъявлял какие-то документы. Разные.

Зачем иракскому разведчику порт? Мелькнула мысль, что неподалеку база русских… Но тогда он и повез бы ее прямиком к ним. А что в порту? Ее переправят морем? Но куда? В Израиль?

Новая волна испарины облепила ее с ног до головы. Но зачем морем, когда моссадовцы без проблем шастают через сухопутную границу? Да и нет ее практически — ни со стороны Турции, ни со стороны Израиля или Ирака. Этот мужчина с выправкой офицера, навыками разведчика и багдадским говором вряд ли связан с Моссадом. Впрочем…

Отец рассказывал ей, что предателей среди иракских чиновников и спецслужб хватало. Особенно в 90-е, когда Саддам активизировался в стремлении сделать Ирак центром арабского мира, арабского возрождения, и Израилю, американцам, отчасти англичанам, потребовалось его остановить.

Джанант ни о чем не спрашивала, хотя любая другая бы начала верещать и требовать объяснений. Но только не после нападения на офицера. За два часа она ни разу не поменяла положения, словно медитировала, спрятавшись в своих черных объемных одеяниях. Горюнов курил почти все время, изводя ее едким табачным дымом, который гулял по салону джипа, вырываясь в окно, то и дело выбиваемый воздушной пыльной кувалдой ветра.

Остановился Петр только на полпути к Латакии. В небольшом населенном пункте шла бойкая торговля прямо на улице. Он притормозил у пыльной обочины. Солнце жгло через лобовое стекло, хотя еще было градусов десять-двенадцать, а ночью и вовсе холодно.

— Здесь наверняка есть абушай, — Горюнов повертел головой в поисках разносчика чая. — Хочешь чаю?

Девушка посмотрела на него настороженно. «Отец чая» — именно так называли разносчиков этого напитка в Ираке…

В детстве, убежав после окончания уроков в школе из-под присмотра охранника, она любила бродить по Багдаду. Тогда отец уже перевез всю семью в столицу из Тикрита. По улице около рынка слонялся высокий абушай в дишдаше со стаканчиками, закрепленными на широком поясе, как в патронташе. На этом же поясе крепилась подушка, к которой прислонялся продолговатый чайник, литров на семь, с кипятком, чтобы не обжигать бок торговца. На ремне висел еще и целлофановый пакет с заваркой и сахаром. На спине мужчины крепился тазик для мытья стаканов и плитка, на которой он кипятил чайник. Завороженная Джанант наблюдала, как старик наливал чай, а если не было покупателей, она сама платила за стакан чая, приторного и горячего. Это было приятно сырой иракской зимой. Однако ее смущало, что торговец стоит над душой пока она пьет, обжигая губы и язык. И смотрит строго исподлобья. А на самом деле не строго, а устало.

За эти ее побеги отец не ругал Джанант, зато мог избить охранника за нерасторопность.

— А что ты хочешь? — терпеливо спросил Горюнов. Его хрипловатый голос звучал настолько мягко, насколько это вообще возможно. Кто знал полковника, удивился бы этой елейной интонации.

— Чтобы ты перестал курить, — безэмоционально ответила она. Ни иронии, ни злобы, ни даже раздражения.

Горюнов подумал даже, что она под наркотиками. Слишком уж механический тон. Но с другой стороны — острота реакции, которую она продемонстрировала на лестнице в школе. Если стимулятор, то была бы возбужденной, а не заторможенной как сейчас. Индивидуальная реакция на стресс? Или выжидает момент для нападения?