Книга Сын Йемена, страница 109 – Ирина Дегтярева

Два покушения за два года. Мохсен не оставлял надежду поквитаться с «выкормышем», как он его называл в переписке с саудовцами, перехваченной хуситами. Еще три покушения удалось предотвратить. Последнее из двух, почти удавшихся, доставило Мунифу много неприятных минут, пока из него вытаскивали мелкие осколки, которыми посекло левую сторону его тела и лица. Хорошо что глаз не выбило. И хоть зашивал раны ему опытный хирург из Ирана, специально прилетевший, чтобы оперировать, зашил «по-пиратски», как пошутил Пич, пытаясь подбодрить Мунифа.

Парень учился сейчас в училище и вскоре собирался прийти служить в СПБ, рассчитывая, что «по блату» приемный отец возьмет его к себе. Он посмеивался и называл себя хуситом, разве что очень чернокожим.

Центр вызвал Мунифа в Латакию со странной формулировкой: «для встречи с контрразведчиком». Его это встревожило. Ему не доверяют? Хотят провести какую-то проверку? Сейчас, когда он действует так успешно…

Под видом поездки в Египет для встречи с Тайибом он смог отделаться от охраны. Оттуда перелетел в Ирак, а затем уже перебрался в воюющую Сирию.

Приключений удалось избежать, потому что Центр прислал ему документы, надежные, подтверждающие, что в Латакии у него родственники и он едет к ним по вызову, поскольку его дядя тяжело заболел. Наверняка в природе даже существовал этот «дядя», письмо от которого Муниф мог предъявлять тем, кто его, не дай бог, задержит. Не задержали. И он благополучно прибыл в Латакию.

Как оговаривали, потолкался на базаре, затем прогулялся до моря, а оттуда пошел к приморскому, когда-то туристическому району, где местные сдавали квартиры приезжим. Теперь сюда перебрались многие сирийцы из воюющих районов страны, которым некуда было бежать, да и не хотелось покидать родину.

В одном из таких домов, с грязным подъездом, с нанесенным на ступени песком с пляжа, на лестнице витал запах жареной рыбы, что показалось чужеродным в полупустом доме в прифронтовом городе.

Муниф подумал было, что Сирию тоже надо бы воспринимать в черно-белом цвете, но отчего-то видел эту страну в бело-голубом, наверное, из-за того, что проблемы в Йемене принимал ближе к сердцу. Может, учитывал, что Россия пришла на помощь Сирии в борьбе с ИГИЛ, а потому есть у Сирии надежда.

Помогающий Йемену Иран, братско-шиитский, — это хорошо, но молчаливая поддержка России тоже внушала робкий оптимизм. Однако Муниф понимал, что, возможно, всю свою жизнь он будет воспринимать родину в таких полярных и тусклых цветах. Не исключено, правда, что и жизнь его не будет столь уж долгой стараниями Мохсена, который все еще барахтается, надеется на возврат власти.

Муниф наконец подошел к двери конспиративной квартиры, постучал негромко, чтобы не привлекать внимание соседей, если они еще тут существовали, провел влажными ладонями по брюкам, чтобы унять волнение. Дверь открыл Салим, бодрый, улыбающийся.

— А вот и ты! — сказал он и хлопнул Мунифа по плечу так, словно виделись только вчера, а не четыре года назад при не самых благоприятных обстоятельствах. — Проходи, хабиби. У меня рыба горит.

Муниф не ожидал, что можно так фривольно использовать конспиративную квартиру, но это однокомнатное жилье, по сути, и не являлось таковой. Берлога Салима. В коридоре валялась разгрузка и автомат, рюкзак и пыльные берцы, песочные и вроде бы бельгийские. Сам Муниф носил в Йемене похожие, легкие и нежаркие.