Книга Сын Йемена, страница 114 – Ирина Дегтярева

— Кто глотает слезы и сопли? — нахмурился Муниф. — Хотя у меня было много поводов для этого, поверь. И на обочине я валялся многократно, всеми брошенный и никому ненужный. Однажды в таком состоянии ты меня подобрал и показал, что уж если и не я сам, такой хороший и умный, кому-то нужен, то хотя бы мои знания, умения и происхождение. Тоже немало.

— Вот и правильно, — вздохнул Горюнов. — А я долго, слишком долго считал, что этого мало. И рвался всем доказать, какой я хороший и незаменимый. Мой друг оказался на более выгодной для руководства позиции, а чтобы ее улучшить, для пользы Родины, разумеется, меня слили, закончилось это провалом. Провал мой тоже использовали с толком.

— Ты жалеешь об этом и обижен? — Муниф посмотрел ему в глаза.

— Боже упаси! Я теперь контрразведчик, а друга моего турки забили до смерти, — он хлопнул Мунифа по колену. — Ложись спать. Уже ночь.

— Ты похож на моего брата, — вдруг сказал Муниф ему в спину, когда Горюнов отошел к раковине, чтобы помыть посуду. — Нет, не внешне. Но он, вот как и ты, был убежденным и очень осмысленным человеком. Мне кажется, в нашей жизни, особенно в той, которой мы с тобой живем, очень трудно придерживаться какой-то генеральной линии. Слишком штормит… Я смогу с тобой увидеться еще вот так, лично?

— Это может быть опасно для тебя. Однако возможно, если ты затребуешь нашей встречи у Центра.

Муниф улегся в комнате на матрасе у стены. Салим расположился на диване. Они еще курили оба в темноте. Салим вдруг сказал:

— Парадокс. А может, закономерность. Американцы добились совершенно обратного результата своими действиями в Ираке, Сирии, Йемене, политикой против Ирана — свергали в ходе «арабской весны» руководство стран, устраивали хаос, подпитывали террористов, даже жертвуя своими гражданами, чтобы возбудить патриотические чувства у американцев и ненависть к тем странам, в которых окопались «Аль-Каида» и ИГИЛ. Что в итоге? Сирия активно и успешно с помощью России и Ирана борется с ИГ, хотя там хватает проблем с влезшими к ним турками и американцами, сидящими как ненасытные пауки на нефтяных месторождениях. Йемен развален, но хуситы у власти. Те самые хуситы, которые по-настоящему воевали с «Аль-Каидой», а не устраивали игрушечные показательные войны и ликвидации. В Ираке к власти пришли проиранские шииты, и мир не тот, который их большеголовые сотрудники спецслужб выстраивали в своем далеком от понимания арабского мира больном эгоцентричном воображении, в котором американский ковбой сидит на трупе индейца и ковыряет пером из его головного убора у себя в носу или где там ему охота поковырять для ощущения полного счастья и унижения поверженного врага.

Он умолк. Больше они не разговаривали. Муниф переваривал сказанное им. А утром, прощаясь, Салим обнял йеменца и сказал:

— Удачи тебе, ахы Муниф.

Возвращаясь в Египет, а потом и в Йемен, Муниф то и дело ощущал на своих плечах крепкие ладони Салима. Словно и в самом деле увиделся с Муслимом.

Перемирие витало в воздухе все семь лет войны. Бдительность хуситов норовили усыпить переговорами. Считается, что переговоры лучше войны, но чаще всего они оборачиваются еще более свирепым и беспощадным витком противостояния, даже когда переговорщики пожали друг другу руки. Хотят передышки и одна, и другая стороны конфликта, но временные договоренности не приносят разрешения застарелых вопросов, из-за которых, собственно, все и началось.