Книга Сын Йемена, страница 57 – Ирина Дегтярева

— У нас в училище были американские инструкторы, — мрачно согласился Муниф с предложенным ему Рушди раскладом, подивившись, насколько умен друг его покойного брата. Он опасался, что во всей этой цепочке в связи с упоминанием об «Аль-Каиде» Рушди укажет и на скромную роль Мунифа в помощи алькаидовцам. Но этого Рушди, несмотря на его осведомленность, как видно, не знал или пока держал при себе, чтобы не усугублять нервный разговор.

— Вот-вот, — тряхнул седоватой гривой Рушди. — Вливали десятки и в какой-то момент даже сотни миллионов долларов. В спецназ Йемена и в 11-ю бригаду, но тебе это должно быть известно лучше, чем кому-либо. Там кормился и твой генерал, там ремонтировались танки его бригады.

— Все проще гораздо. Салех выпускал задержанных алькаидовцев из тюрем, устраивал им побеги, чтобы было с кем воевать, чтобы на эту борьбу американцы продолжали выделять ассигнования. Он даже охотно делился этими деньгами с боевиками «Аль-Каиды», как теперь делится Хади с игиловцами, — Муниф решил бросить пробный проверочный камень.

— Ты уверен?

— Я лично возил деньги. — Обратной дороги после этих слов для Мунифа не было. — Поэтому, когда американцы, а в частности американские спецслужбы, поняли, что Салех окуривает их ладаном, начали готовить переворот. Включили его в список на приход «весны», за три года подготовились — и началось.

— Почему ты думаешь, что решение по Салеху пришло в две тысячи восьмом? — заинтересовался Рушди.

— Я смотрел подшивки газет за тот период в училище. Любознательный я парень, что поделаешь. Запомнил статейку в американской «Newsweek», где не скрыли раздражения по поводу встречи Салеха и Мюллера — директора ФБР. Салех же перед этим выпустил Джамаля аль-Бадави из тюрьмы, прятались в Йемене Фахд аль-Кусо и Джабер Эльбанех — алькаидовцы, так насолившие американцам, а ведь ты знаешь, как к ним относилось большинство рядовых йеменцев — весьма положительно, чуть ли не как к героям. А других боевиков к тому времени уже пытали в Гуантанамо. Мюллер был крайне раздражен и, пожалуй, обескуражен разговором с Салехом и отлупом, который тот ему дал.

— Это вряд ли что-то меняет в сложившейся ситуации, — дернул плечом Рушди. — Никто не сомневается в его истинной подлой сущности. Но с другой стороны, не все полученные от США миллионы он клал в карман, очень многое пускал на вооружение. Если удастся сейчас перевернуть ситуацию, все это вооружение нам пригодится. Одного не пойму, зачем теперь Мохсен продает нам оружие, причем, скорее всего, то самое, купленное на американские деньги или поставленное ими в Йемен? Ты его лучше знаешь, какие цели он преследует кроме обогащения? Есть смысл взять его в союзники? Он пойдет на контакт? Если судить по тому раскладу, о котором я только что говорил, генерал как раз из тех военных, которые стали уж если не агентами влияния Штатов, то очень лояльными к американцам людьми, ведь именно армию в большей степени кормили штатовцы. Как бы понять, прощупать, готов ли он слить и Хади, как слил Салеха?

— Ты предлагаешь мне это выяснить? — спросил Муниф, глядя исподлобья без тени иронии.

— А ты готов на… — он осекся, подразумевая предательство.

— Это вы были готовы на предательство, — процедил сквозь зубы Муниф, сдерживаясь от более резких слов. — И бросили меня. Говорил, что будете ждать, и сразу же укатили. А потом вернулись, чтобы, наверное, подобрать мой труп, который генерал выбросил бы на улицу, как застреленную бешеную собаку. А я как был верен… — он замолчал, оттого что у него сбилось дыхание. Слишком много лет вымучивал и мысленно проговаривал эти слова, представляя, как встретится с Рушди. — Я никогда не чувствовал себя своим там. А здесь меня никто и не ждал. — Это прозвучало как детская обида. Но Муниф уже не был мальчишкой и, конечно, вкладывал в сказанное совершенно иной смысл, намекая, что его могли убить сегодня за малейшее подозрение в нелояльности.