Книга Сын Йемена, страница 59 – Ирина Дегтярева

— Ты же сам только что хотел предложить мне прощупать Мохсена на предмет возможности его договора с хуситами. Специально приперся ко мне в дом не для того, чтобы каяться, что подставили меня Мохсену девять лет назад. Что ты теперь стал ломать тут комедию, строить из себя честнейшего борца за свободу и аутентичность Йемена? А когда речь зашла о том, чтобы сделать меня вашим официальным разведчиком в стане врага, давай называть вещи своими именами, ты вдруг пошел на попятную. Просто хотел использовать меня, не обеспечив никакими гарантиями? Не выйдет. Мне нужен статус. Вам необходима информация, а мне реабилитация в глазах своих же, с надеждой и перспективой, если меня не убьют Мохсен и его люди, я смогу перейти в ряды хуситов, в твое подчинение. Не так уж много я прошу. При этом, находясь постоянно по другую сторону баррикад, я ведь не смогу передавать Мохсену сведения о хуситах, поскольку много лет назад отошел от вас и не в курсе всех нынешних раскладов. Так в чем твои опасения? Единственное, чем мог бы навредить, — кормить вас дезинформацией, но, сам посуди, это вскроется слишком быстро. А риск? Ты понимаешь, на какой риск я иду? Тут уж меня никто не пожалеет, сейчас не повторится та ситуация, когда Джазим преследовал свои шкурные интересы, публикуя те статьи обо мне в газетах. Я не заблудшая овечка, не мальчишка-подросток. А враг. Поэтому буду умирать долго и многократно. Они найдут кого-то наподобие пророка Исы (мир ему и благословение Аллаха), который станет воскрешать меня как Лазаря. Только Иса ибн Марьям (мир ему и благословление Аллаха) оживлял мертвых, чтобы убедить иудеев в своей праведности и величии Аллаха, а в данном случае такие чудеса продемонстрируют исключительно для того, чтобы в следующий раз умертвить меня еще более изощренным способом.

— Что ты предлагаешь? Оформить наши взаимоотношения документально? — пыхнул сигаретным дымом Рушди.

— Это мне без разницы! Если вам не верить на слово, так кому верить? Но это слово должно быть произнесено. Да и доверять бумаге наши взаимоотношения пока не стоит. Особенно с учетом некоторых обстоятельств. Меня сейчас больше волнуют способы связи с тобой и твоими людьми. Ты же понимаешь, — уже в который раз за сегодняшний вечер воззвал Муниф к сознательности старшего товарища, — не письма же мне по морю в бутылках отправлять, тем более что ни в Сане, ни здесь моря нет.

— А сам говоришь, ничего не будешь знать про хуситов такого, что можешь слить своим новым друзьям. А явочные квартиры, а почтовые адреса, а телефоны, имена связных, пароли?.. Вот об этом я и говорил, десять раз надо все взвесить.

— И все-таки ты мне не доверяешь… — покачал головой Муниф и встал.

— Сядь, чего ты дергаешься? Я же не сказал, что это невозможно. Но мне нужны сутки, чтобы все взвесить, кое с кем посоветоваться. А на какие такие обстоятельства ты намекал? Не мнись, говори уж, не усугубляй недоверие.

Муниф рассказал ему о намеках, которые подвесил в воздухе Джазим по поводу предателя перед отъездом Мунифа в Сааду. Передавая тот разговор с полковником, он подразумевал, что Рушди исключен из списка подозреваемых. Муниф до последнего сомневался, стоит ли говорить, в самом ли деле Рушди не причастен к гибели Муслима и самого Хусейна аль-Хуси.