Книга Измена. Жена офицера, страница 13 – Анна Арно

— Перед кем? Перед этой с… из-за которой мне теперь…

— Последний шанс, Зорин, — рокочет полковник. — Иначе я позабочусь о том, чтобы ты точно в те десять процентов, что возвращаются, не попал.

— Извини, — нехотя выдавливает Виталик, даже не глядя на меня.

— Я не слышу, — требует Хасанов. — За что ты извиняешься, капитан?

— За то, что изменил, — шипит уже почти бывший муж. — Прости.

— Еще, — настаивает командир. — Ты ведь не только в этом отличился.

— За то, что это… — будто слова подбирает, — синяки оставил.

Ну конечно. Вместо формулировки «за то, что едва не придушил», он выбрал «синяки оставил». Будто это совершенно случайно вышло.

Плевать.

Мне и извинений его не нужно. Я хочу уже просто уйти отсюда и забыть все, как страшный сон. И больше никогда не видеть этого урода.

Однако Хасанов почему-то не отстает:

— Продолжай.

— Ну не просто синяки… придушил слегка… — мямлит Виталик под давлением.

— С этим разобрались. Еще что? — продолжает настаивать полковник.

Хотя я и сама не понимаю за что этому мудаку еще нужно извиняться? За то, что мне жизнь испортил разве что?

— Да не за что больше! — подтверждает мои мысли Зорин.

— Уверен? — Хасанов явно злится. А значит все же что-то еще есть. — А что насчет фоток?..

Непонимающе пялюсь на предателя, в ожидании, что он тоже не догадывается, о чем речь. И он вроде даже не подводит, на этот раз:

— Каких фоток? — кривится Виталик. — Не понимаю, о чем вы, товарищ полковник?

Мне сейчас очень хочется верить, что Хасанов просто что-то напутал и для меня на сегодня дурные сюрпризы закончились.

Однако за время нашего короткого знакомства мне успело показаться, что этот суровый офицер вообще никогда не ошибается…

— Тех самых, что ты пацанам у себя в роте продавал, — цедит Хасанов.

Я даже вздрагиваю невольно, когда меня, словно обухом по голове, осеняет предположение, о каких фотках может идти речь, и при чем тут я.

Нет.

Не может быть. Он ведь не может оказаться настолько гнилым. Я ведь знала его. Или думала, что знала…

Только ни это.

— До сих пор не вспомнил? — рычит Хасанов.

А я поднимаю взгляд на мужа, чувствуя, что просто задыхаюсь от стыда и унижения:

— Скажи, что речь не о тех фотках, о которых я подумала? — выдавливаю, а в ушах такой гул поднимается, что я сама почти своего голоса не слышу. — Говори!

— Прости, зай, — его извинения больше похожи на подлую усмешку.

— Ты же клялся, что это только для тебя, — шепчу в ужасе. — Говорил, что они тебе нужны… потому что… с-скучаешь по мне…

— Ну я ж не врал, — пожимает он плечами. — Я поначалу правда для себя просил. А потом одному летехе похвастался, мол жена мне нюдсы по запросу шлет, показал пару. А он заценил. Ну и понеслась. Оказалось ты у меня зачетная телка, и на тебе можно тоже неплохо заработать…

— Ты пох-хвастался? — я в таком шоке, будто меня контузило.

Аж в глазах темнеет от ужаса, когда представляю сколько незнакомых мужиков благодаря этому козлу видели эти проклятые фотки.

А я еще расстаралась так для него. Через собственную мораль и принципы переступила. Стеснение свое врожденное в задницу засунула. И даже белье для такого дела специально купила. Развратное. Которое так просто и никогда носить не стала бы.

Так сильно хотела мужа порадовать…

Порадовала.