Книга Замуж по подписке, страница 137 – Ольга Пашнина, Анна Одувалова

— Это твой мир? – спросил Адриан.

— Да, – тяжко вздохнула я. – Или очень похожий.

Пожалуй, я немного скучала по Земле.

— Как думаешь, мы сможем убедить редактора в том, что нам нужна именно такая обложка?

— Конечно сможем. Не переживай, если понадобится, я подключу все свое обаяние, – пообещал муж.

Обаяние темного стража способно творить чудеса. В этом я убедилась, когда, не дождавшись курьера, мы всей толпой поехали в издательство, чтобы отстоять свое право на обложку. Пьера Доуша не оказалось на месте, зато обнаружились выпускающий редактор и… автор шедевра.

Редактору я продемонстрировала спектакль одного актера: страдала, просила спасти репутацию начинающего автора и семьи от перспективы разрушения.

— Вы поймите, если ЭТО, – я показала руками гигантскую грудь и спохватилась, – ой, на себе не показывают! В общем, вон то! Если бы вы нашли у супруги в ящике, как бы вы отреагировали? А если бы ваш ребенок увидел это в автобу… кхм… на улице? Что там дядя показывает тете?

Редактор нервно протирал очки и ворчал что-то про окупаемость и «мы рассчитывали, вы внесете правки для соответствия с текстом, а не потребуете менять обложку!». Художник без изысков матерился в углу. Потом рыдал. Потом кинул в нас кистями и показательно хлопнул дверью.

Марта с Эриком воинственно пыхтели, все еще разруганные, и это пошло на пользу делу.

— Вот! – воскликнула я. – Видите?! Вы уже разрушили одну пару!

— Мы не пара! – хором отозвались друзья.

— Не стыдно? – поинтересовалась я у редактора.

Только Адриан был спокоен, суров и молчалив, чем изрядно пугал издательский народ. Обложку мы отвоевали уже хорошо за полночь, и то лишь потому, что Адриан использовал последний весомый аргумент – комиссию по этике. После этого вернулся художник и пообещал уволиться (я чуть не сказала ему в спину, что и к лучшему), а редактор сдался, взял рисунок Эриковой матушки, и мы с чистой совестью отправились спать.

* * *

Я проснулась от грохота под окном. Сначала вставать не хотела и даже накрыла голову подушкой, надеясь, что смогу уснуть снова. Легла я только под утро, а все потому, что сначала волновалась и размышляла, стоит ли поговорить с Адрианом, а потом писала обещанную проду.

Курьер за куском для следующего выпуска должен был пожаловать сегодня после обеда. Можно было, конечно, лечь спать и понадеяться, что успею написать с утра (собственно, я так и сделала), но угрызения совести не позволили отключиться. Я гоняла в голове мысль, как будет стыдно, если с утра что-нибудь не сложится. Поэтому уснуть так и не смогла, пришлось вставать и работать. Поработала весьма плодотворно и планировала неплохо поспать, но какие-то жестокие люди-жаворонки не дали мне этого сделать, разбудив просто неприлично рано.

Я еще в своем мире поняла, что человек-жаворонок – первейший враг писателя. Именно жаворонки мирно посапывают, пока писатель вовсю трудится за клавиатурой, а когда писатель спит, начинают с утра пораньше делать разные громкие дела и этим бесят. Хорошо, что тут не изобрели телефон, а то жаворонки с утра еще любят звонить. Здесь же они просто кидались у меня под окнами какими-то тяжелыми коробками.

Стоп! А что за тяжелые коробки могут скидывать нам у дома с таким грохотом? И, самое главное, зачем?