Книга Развод по-драконьи, страница 102 – Ольга Пашнина

Я подскочила и выругалась, увидев в слабом свете торшера Оливию. Мать Джулиана, невозмутимо положив ногу на ногу, сидела в глубоком кресле у окна. На меня вдруг накатила ностальгия: во времена замужества я любила читать, закинув ноги на подоконник. Днем просторную комнату заливал дневной свет, а ночью можно было любоваться на огни в саду Златокрылых.

— Что вы здесь делаете? – слегка грубее, чем собиралась, спросила я.

Оливия, вероятно, потеряла сына. Ее сложно сейчас винить в недостаточном гостеприимстве.

— Это мой дом. Пока что. А вот будет ли он твоим – зависит от плана. Так каков он?

— О чем вы? У меня нет плана, я вообще не понимаю, что происходит, и еще вчера собиралась провести в тюрьме остаток жизни.

— Тогда план нужно разработать. Ты же не собираешься лечь под это недоразумение, именующее себя мужчиной?

Оливия презрительно сморщила изящный нос.

Я выдохнула. Порой, в тюрьме, я думала, не замешана ли в это мать Джулиана. Вполне в ее характере счесть сына недостаточно сильным для управления состоянием и завести куколку-марионетку Брауна, чтобы взять все в свои руки. Чужих денег я не жалела, но Джулиан не заслужил предательства матери. Даже если ему уже все равно.

Леди Златокрылая расценила мое молчание по-своему.

— Я не строю иллюзий относительно тебя, однако настоятельно рекомендую хорошенько подумать прежде, чем выбирать сторону. Можешь выбрать этого недоноска, которого по досадной случайности нагулял мой покойный муженек, – и пойдешь ко дну вместе с ним. А можешь выбрать мою сторону, выжить нашего новоявленного Златокрылого из этого дома – и доказать, что люди способны меняться, и за пять лет, что вы с моим сыном в разводе, у тебя появились хоть какие-то мозги.

Я фыркнула. В шкафу нашлись полотенца и мягкий халат, а вот об одежде Браун не позаботился. Но на завтра хватит той, что на мне, а потом… потом я понятия не имею, что буду делать. Сейчас все мысли были лишь о горячей ванне и мягкой постели. Пусть даже в доме бывшего мужа.

— Я не в восторге от Брауна, но понятия не имею, как его отсюда выкурить. С этим гораздо лучше справятся юристы.

— Юристы, Джулиан – какая разница? Я говорю об этом доме. До того, как Забытого щелкнут по носу законники, я хочу, чтобы он бежал отсюда, поскуливая от ужаса. И…

Она поднялась немного театрально, словно репетировала заключительную сцену спектакля о бандитской романтике.

— Думаю, мы сможем забыть о разногласиях и объединиться ради этой цели.

— Джулиан… – вздохнула я. – Тот Джулиан, который считается мертвым?

Или у Оливии железные нервы, или…

— Джулиан не мертв.

Сердце предательски пропустило удар и тут же поверило.

— Тогда мне нет смысла бороться с Брауном. Я провела в тюрьме около недели, а ваш сын даже не прислал мне открытку.

Оливия поджала губы.

— Значит, у него есть причины так поступать. Если Джулиан сочтет нужным – он с тобой поделится.

— Вот когда поделится, тогда я сочту нужным ему помочь, – отрезала я и почти силой выпихнула бывшую свекровь из комнаты. На вежливость и манеры не осталось сил.

— Запри дверь, – нехотя посоветовала Оливия. – В шкатулке на стеллаже найдешь охранный амулет. Надень. На всякий случай.

— Спасибо… – слегка обескураженно ответила я, а потом повернула защелку и растерянно застыла посреди спальни.