Книга Развод по-драконьи, страница 99 – Ольга Пашнина

Пожалуй, если бы по обвинению в убийстве арестовали ее, я бы не удивилась.

К счастью, стражника мало волновали амбиции Брауна и его игры с чужими судьбами: так же бесстрастно, как и до этого, он отпер мои наручники.

— Ты пожалеешь, Квин, – бросил мне в спину Браун. – И все равно будет так, как я хочу.

Душ в тюрьме – испытание не для слабонервных. Не знаю, как часто он положен заключенным, но мне позволили помыться, только когда я уже была готова на первый в жизни тюремный бунт.

Едва теплая вода стала самым приятным событием последних дней. И здесь, в душе, можно было вволю поплакать. О Джулиане, о несправедливости – когда подлый и задыхающийся от злобы Браун ликует и предвкушает богатство, а его брат или мертв, или пропал. И даже если Высший хранит Златокрылого от смерти, шансы на то, что Джулиан в безопасности, ничтожны.

В камеру я вернулась красоткой: с опухшим носом, красными глазами, зато чистая до скрипа. В другой раз я бы сказала, что обстоятельства очень удачно сложились, но сейчас…

— Хрустальная! – Один стражник не успел завести меня в камеру, а другой уже вывернул из-за поворота. – На выход.

— Почему? – удивилась я.

— Быстрее!

Пора бы привыкнуть, что на вопросы здесь отвечать не любили.

Каждый раз, когда за мной приходили, сердце предательски екало. Сколько раз за время в тюрьме мне снились кошмары, в которых находили тело Джулиана?

Однако на этот раз вместо того, чтобы свернуть к лестнице, ведущей в допросные, страж повел меня в противоположную сторону, к выходу.

— А…

Я осеклась, очутившись в холле, и вдруг поймала дежавю. Только в прошлый раз нас вытаскивал папа, и он успел до начала рабочего дня, а сейчас меня отпустили в самый пик – и после нескольких дней в крошечной камере я потерялась в огромном, полном людей помещении.

— Квин, – раздался голос Брауна. – Выглядишь уставшей. Думаю, тебе стоит взять пару дней отпуска.

— Опять ты, – вздохнула я. – Что, меня больше не обвиняют в убийстве бывшего? Опрометчиво, ведь могут начать обвинять в убийстве Следящего.

Он натужно улыбнулся, кивнул стражнику и взял меня под руку.

— Идем, я принес тебе одежду. Снаружи нас ждут газетчики. Но тебе запрещено давать комментарии. Это условие твоего освобождения. Никакие подробности не должны попасть в газеты, иначе Ветреный снова возьмет тебя под стражу.

— А ты проявляешь такую заботу, потому что…

— Разумеется, потому что я – брат твоего погибшего бывшего мужа и будущий супруг.

— Тоже мужа? – устало хмыкнула я.

Браун со вздохом закатил глаза.

— Квин, позволю напомнить, что я унаследовал не только состояние Златокрылых, но и остальные их активы. Понимаешь, о чем я?

— Полагаю, о матушке Джулиана. Тот еще актив.

— О твоем долге, Квин.

Я замерла, словно налетев на невидимую стену.

— И лучше бы тебе принять правила игры, ведь я могу потребовать долг и от твоей семьи. Да, вы в ссоре, но не думаю, что ты хочешь, чтобы я потребовал оплаты от твоего обедневшего папочки. Или от милашки-сестренки… Конечно, брат считал ее слишком маленькой для того, чтобы развлекаться, но я-то не он.

Он ободряюще похлопал меня по плечу и вручил небольшой бумажный пакет с одеждой.

— Вон там туалет, ты можешь переодеться. У тебя десять минут, Квин, а потом пойдем домой. Уверен, ты будешь рада туда вернуться.