Книга Развод по-драконьи, страница 125 – Ольга Пашнина

Я обиженно засопела.

— Когда я сказал, что мы расстаемся, Дара выкатила козырь: она беременна.

Я вздрогнула и открыла было рот, но, подумав, решила промолчать.

— Тогда вопрос с расставанием немного… усложнился. Дара объяснила свою ревность беременностью, волнением и страхами. Пообещала, что будет работать над собой. И пару недель все было неплохо. Они с Делайлой бодро планировали будущее ребенка, а я слегка чувствовал себя скотиной, потому что очень хотелось сказать что-то вроде «Дорогая Дара, я буду отцом, но не планирую быть мужем». А пото-о-ом… вмешалась мама. И оказалось, что Дара, чувствуя, как из-под носа уплывает выгодный жених, наврала о беременности. Она думала быстренько провернуть это дело, а я, гад такой, впал в задумчивость и не ел, не спал, членом не тыкал. В общем, злыдня, а не мужик. Вот так, рыжик, у Делайлы появилось прозвище, а у Дары – огромный зуб на нас с тобой.

— Делайла знала про ложь?

— Не сразу, но узнала. Но предпочла не вмешиваться. Так что огребает заслуженно. Но представь себе истерику Дары. Я много месяцев убеждал ее, что не видел тебя с тех пор, как ты ушла. Потом бросил, она уехала, более-менее оправилась, устроилась. И тут я попадаю в передрягу. В голове уже стройный план, как она спасает меня из снежного плена и мы уходим в закат, обнявшись. А потом делаем настоящих детей. А тут ее встречаешь ты. Так что у кого-то немного потек чердак. Но я обещаю, рыжик, она больше не подойдет ни к одному дракону.

— Еще второй вопрос, – напомнила я.

— Ну?

— Почему ты им все прощаешь? Я имею в виду, почему ты постоянно грозишься нас уволить и вообще ведешь себя как… тиран и самодур. Но когда мы делаем что-то по-настоящему неправильное, прощаешь и прикрываешь нас?

— Нас так учили, рыжик. Капитан – это не только тот, кто рулит драконом. Но и тот, кто учит команду быть командой. Уволить человека очень легко. И очень приятно. Вырастить из него хорошего члена команды гораздо сложнее. Но если я вижу, что человек готов исправлять ошибки – я дам ему шанс. Но поиздеваюсь вволю. Как правило, я жду трех ошибок, и уже тогда прощаюсь с сотрудником. Делайла совершила две. Нет, если считать всякую дурь вроде вяленой лосиной ноги – то счет пошел на второй десяток, но будем учитывать только опасные для общества проступки. Ну что, я ответил на твой вопрос?

— Да. – Я улыбнулась. – Ты хороший капитан. И теперь я боюсь тебя чуточку меньше.

— Обижаешь, рыжик. Помимо увольнения у меня есть мно-о-ого методов воздействия. Шантаж, оскорбления, высмеивание недостатков, злоупотребление полномочиями, мелкое мошенничество, саботаж и вредительство. Начнем со злоупотребления. Ложись-ка спать. Это приказ.

— Копытанский?

Он наклонился к моему уху, пощекотал губами мочку и тихо-тихо, так, что я даже перестала дышать, чтобы услышать, прошептал:

— Супружеский.

Оказывается, краснеть намного легче, когда ничего не видишь.

На следующий день боль в глазах почти исчезла, но Джулиан не разрешил снять повязку. Как и накануне вечером, выдал все лекарства, помог дойти до ванной и вообще вел себя весьма прилично. Мне хотелось поговорить о том, что мы обсуждали ночью, но я бы никогда не решилась завести разговор сама, а Джулиан молчал. И чем дольше он делал вид, будто ничего не происходит, тем больше я уверялась в том, что все просто-напросто мне приснилось.