Книга Виктория. Вспомнить себя, страница 70 – Раяна Спорт

Однако вернемся к описанию пещеры. Это было величественное пространство, высеченное самой природой. Камень, словно податливая глина в руках искусного скульптора, был изваян ветром в причудливые формы. В памяти всплыло определение — "эоловые рельефы", названные так в честь древнегреческого бога ветров, Эола. Эти образования, словно застывшие волны, покрывали стены и потолок, создавая ощущение нереальности.

Освещение пещеры было продумано до мелочей. Помимо ламп, мерцающих неровным, но теплым светом, наги использовали природные богатства. Самородки, искусно расставленные в стратегических местах, отражали и преломляли свет, создавая причудливую игру теней в самых темных уголках пещеры. Казалось, что в этих тенях таятся секреты и древние истории.

Атмосферу уюта и загадочности дополняли ткани, из которых была сшита одежда нагов. Развешанные на веревках, они мягко колыхались от легчайшего дуновения ветра, словно живые. Их тонкая, почти невесомая текстура манила прикоснуться, ощутить прохладу на кончиках пальцев. Эти ткани, казалось, были сотканы из самой тьмы и света пещеры, идеально вписываясь в окружающий пейзаж и создавая неповторимую гармонию.

И тут, словно приоткрывая завесу беспамятства, передо мной развернулась сцена из иного бытия.

Я оказалась на шумном рынке, залитом ярким солнечным светом. Легкий ветерок приносил с собой сладкий аромат жасмина, смешанный с тонкими нотками духов, исходящих от дам, спешащих по своим делам. Вокруг царил оживленный гомон — голоса торговцев и покупательниц сливались в единый поток. Женщины, украшенные элегантными шляпками, с увлечением рассматривали ткани, выбирая наряды для грядущего бала.

— Виктория, тебе возьмем вот этот темно-синий муслин, он идеально подойдет к твоим сережкам из сапфиров, — донесся до меня голос, знакомый до боли. Затем, уже тише, почти про себя, женщина добавила: — Главное, чтоб ты не испортила все своими выходками, — пробубнила женщина себе под нос, но я услышала ее слова и во мне вскипел гнев.

Мне не доверяли! И это лишь потому, что я видела больше, чем эти смертные! Да как она, моя родная мать, смеет сомневаться во мне!? Я ведь всего лишь хотела сказать всем правду!

Мои мысли, погруженные в лабиринты памяти, были внезапно и грубо вырваны из плена. Резкий стук деревянной тарелки, с силой поставленной на стол, вернул меня в реальность. Женщина, стоявшая передо мной, выглядела как типичная старушка — сгорбленная, с седыми волосами. Но стоит отметить — по ее удару тарелкой о столешницу не стоит делать преждевременных выводов: не удивлюсь, если она этой посудой сможет отправить на тот свет не одного врага.

— Я не знаю, кто вы, поэтому не буду ходить вокруг да около: мы вам не рады.

Я не знала, что ответить, все еще отчасти пребывая в своем загадочном и туманном прошлом. В Страгоне меня тоже не стразу приняли с распростертыми объятьями, однако и говорили мне этого в лицо.

Спас меня Тарун, взяв ситуацию в свои руки.

— Мы пришли с миром, и даже с некой помощью в обмен на жилье и еду.

— Не знаю, что вы пообещали Вию и другим, но мне лишние рты здесь ни к чему.

— Скажем так, мы будем изюминкой программы, когда дело дойдет до решающей битвы, — загадочно изрек Тарун, красиво взмахнув рукой.

— Да хоть курагой, мне плевать. Ваш род побил большинство моей семьи, даже не думай, что я так легко это прощаю, — сверкнула она взглядом, полным ненависти. — Чтоб на рассвете здесь вас не было, — с этими словами старушка ушла кормить своих соплеменников.