Книга Присвою тебя. Навсегда, страница 18 – Виктория Кузьмина

От одной мысли об этом внутри всё передёрнуло от отвращения, и я еле сдержалась, чтобы не показать это на лице, но любое неверное движение могло стоить мне слишком дорого.

— У меня жуткая аллергия на пыль, — ответила, стараясь, чтобы голос звучал игриво, легко, словно мы действительно флиртовали, а не разговаривали сквозь зубы. — Не стоит лишать твоих нежных дам возможности отполировать столы в этом доме. Они так стараются, так усердно работают. Особенно по ночам.

Его глаза сузились, и в них мелькнул холодный огонёк злости, но улыбка не сошла с лица.

— Какие острые у тебя зубки, милая, — проговорил, и в его голосе была едва сдерживаемая угроза.

— А чему ты удивляешься, милый? — парировала, не отводя взгляда. — Ты сам их наточил.

Он помолчал секунду, и я почувствовала, как напряжение между нами сгущается, становится почти осязаемым, словно воздух вокруг наэлектризован. Потом он склонился ещё ближе, так, что его губы почти коснулись моего уха, и прошептал так тихо, что я едва расслышала:

— Радуйся, что только наточил, а не выбил, моя сладкая.

От повисшей угрозы я поморщилась, и внутри всё сжалось от страха, ползущего по спине. Я подняла бокал шампанского к губам, делая вид, что собираюсь выпить, но на самом деле лишь коснулась края стекла губами, не делая ни глотка.

— Не наливай на игристое, моя маленькая пьянчужка, — усмехнулся Виктор, забирая бокал из моих рук и ставя его на поднос проходящего мимо официанта. — А то я знаю твою любовь к алкоголю. Не хочу, чтобы ты опозорилась здесь, перед всеми этими людьми.

Желание плеснуть этот злосчастный напиток ему в лицо било рекорды моего терпения, и я не знала, как себя удержать. Как не сорваться, не закричать, не ударить его прямо здесь, на глазах у всех. Но я сдерживалась, стискивала зубы так сильно, что челюсть заболела, и дышала глубоко, медленно, считая до десяти в голове. Похоже когда Тим укусил меня и поставил метку он еще и бешенством меня заразил. Иначе я не понимала откуда во мне столько злости.

Я не пила. И не собиралась. Мне нужно было оставаться трезвой и быть на чеку. Я знала, что в опасности. Мой чистый разум был одной из гарантий безопасности, единственным оружием, которое у меня было против него.

— Здравствуй, Виктор. Наконец и я смог добраться до тебя!

Голос с лёгким акцентом раздался позади нас, и я увидела, как треснула ножка фужера в руках моего жениха. Тонкое стекло не выдержало силы его хватки, и осколки впились ему в ладонь, но он даже не поморщился, только побледнел так, что губы стали почти бсерыми, а всё потому, что мужчина перед нами был действительно пугающим.

Он был похож на гору.

Высокий загорелый брюнет с короткой стрижкой, выбеленной седыми прядями на висках, и синими глазами. Яркими, пронзительными, как осколки льда. Ему на вид было не больше пятидесяти лет, но в нём чувствовалась такая сила и мощь, что возраст казался обманчивым.

Он был одет в чёрную рубашку и чёрные брюки, идеально отглаженные, с острыми стрелками. На запястье виднелись массивные золотые часы, на пальце — печатка с гербом, который я не смогла разглядеть.

То, как от него буквально несло опасностью, дало мне ясно понять, что передо мной оборотень. И если Виктор готов был трястись перед ним, будто вот-вот потеряет сознание, это говорило о том, что он явно не так прост.