Книга Присвою тебя. Навсегда, страница 21 – Виктория Кузьмина

— Ну, ты меня не предупреждал, что о таких темах нельзя разговаривать, — пожала я плечами. — Мне это было откуда знать?

— Впредь я запрещаю тебе нести околесицу с кем бы то ни было! Ты поняла меня?!

— Конечно, дорогой, — я хлопнула глазами, проворачивая кольцо камнем вниз.

Сегодня я заметила на нём ещё одну трещину. Тонкую, едва заметную, но она была, и сейчас, пока мы летели, мне нужно было скрыть её во что бы то ни стало, потому что наш багаж находился не здесь, и даже если бы я попыталась её заклеить в туалете, я бы просто не смогла пронести с собой баночку и шприц. Это вызвало бы ненужные вопросы и подозрения, а мне они были не нужны.

Кислое лицо Виктора мне порядком надоело, и я, встав, пошла в сторону уборной. Он перехватил меня за запястье, сжав так сильно, что я поморщилась.

— Куда ты?

— В туалет, — ответила, стараясь вырвать руку. — Сказать тебе, что я там буду делать? Давай попозже, а то я не сдержусь и покажу.

— Ты, похоже, меня плохо поняла… — начал он, и в его голосе была угроза. — Я сказал тебе не нести околесицу.

— Виктор, тогда будьте добры не задавать мне глупых вопросов, — проговорила глядя ему прямо в глаза. — Куда я здесь пойду? На улицу? В окно выпрыгну?

Он отшвырнул мою руку от себя так резко, что я пошатнулась, и я прошла в туалет. На пути мне встретилась стюардесса. — Вам лучше вернуться на своё место, потому что мы скоро приземляемся.

Я повернулась к ней лицом и, перехватив девушку за руку, потянула её за собой в туалет.

— Что вы…? — начала она, но я оборвала её:

— Дай мне свой телефон.

Глаза девушки стали стеклянными, остекленевшими, и она, не говоря ни слова, развернулась и прошла вперёд. Я нервно стояла и думала о том, что вдруг не сработало, чёрт, но она буквально через минуту вернулась и протянула мне телефон. Простенький смартфон в розовом чехле.

— Я забираю у тебя телефон, и ты никому не скажешь об этом, — сказала я твёрдо. Чувствуя как совесть уже грызет меня и стыд вместе с ней.

Девушка кивнула.

— Пароль?

Она тут же произнесла четыре цифры, которые я вбила на сенсорном экране, и, кивнув, сунула его в карман спортивных штанов.

— Огромное спасибо. Можешь идти.

Девушка проморгала, зевнула:

— Ой, мы скоро идём на посадку. Вам лучше вернуться на своё место, — улыбчиво произнесла она и прикрыла рот рукой, опять зевая. — Простите, пожалуйста, — растерянно добавила она и, развернувшись, пошла куда-то в сторону кабины пилота.

Я взялась пальцами за ручку двери туалета и, опустив взгляд на кольцо, увидела, как по нему пошла ещё одна трещина. Длинная, глубокая, пересекающая камень почти пополам.

И внутри разлился холодный, леденящий ужас, потому что времени оставалось всё меньше.

Особняк Виктора ни капельки не изменился с нашего отъезда за одним исключением. Прислуга стала вести себя с нашим приездом тише. Они ходили на цыпочках, разговаривали шёпотом, избегали смотреть мне в глаза, словно боялись чего-то или кого-то.

А Виктор потерял всё хладнокровие.

Если раньше он был спокоен и собран. Всегда в идеально отглаженных костюмах, с гладко зачёсанными волосами, с этой холодной, расчётливой улыбкой… То сейчас я всё чаще видела его злым и пьяным.

Он выглядел нездорово. Осунувшееся лицо, тёмные круги под глазами, небритая щетина, от которой он всегда был так брезглив. Он практически не покидал дом и всё чаще пил. Всё подряд, с утра до вечера, и от него постоянно несло перегаром так, что хотелось зажать нос.