Книга Присвою тебя. Навсегда, страница 24 – Виктория Кузьмина

Я промолчала, не зная, что ответить, потому что не ждала от него таких слов, не ждала, что он вообще способен на что-то, кроме холодного расчёта.

Он опустил голову и, пьяно икнув, произнёс:

— Но я могу предложить то, что дороже денег. Для тебя.

Эти слова заставили меня напрячься. По спине пробежал холодок неприятного предчувствия и я отодвинулась ближе к краю кровати что бы если что, соскочить и убежать. Он думает, я дура и готова расстаться с жизнью?

— И что же это? — спросила, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно.

Он поднял глаза, впившись в моё лицо взглядом. Тяжёлым, пронзающим, почти безумным, и произнёс так тихо, что я едва расслышала:

— Твоя мать жива. И я знаю, где она.

Мир вокруг замер. Сердце пропустило удар, а потом забилось так сильно, что я услышала его стук в ушах, глухой, оглушающий.

— Что? — прошептала я, не веря своим ушам, потому что это не могло быть правдой, это было невозможно. — Ты лжёшь.

— Нет, — покачал он головой и, пошарив в кармане брюк, достал телефон. Его пальцы дрожали, когда он тыкал в экран, листая что-то. — Смотри сама.

Он протянул мне телефон, и я взяла его дрожащими руками, боясь взглянуть на экран, боясь того, что увижу.

На экране была фотография больничной палаты. Стерильно белые стены, медицинское оборудование, мониторы с мигающими зелёными линиями. И в центре… больничная койка, на которой лежала женщина. Её лицо было почти прозрачным, словно из воска, и по нему бежали трубки. Кислородная маска, капельницы, датчики, провода. Всё это опутывало её, словно паутина. Но это была она.

Моя мама.

— Ты говорил, у тебя есть дети.

Тим стоял и смотрел на двух девушек чуть старше двадцати лет. Обе с тёмными волосами, одна повыше, другая пониже, и маленького мальчика лет пяти. Который стоял между ними, держась за руку старшей сестры, и теперь он понимал, где был подвох.

Его дети не подходили, чтобы занять место во главе клана. Девушки не могли быть альфами. А мальчик… он ещё мал. Слишком мал, чтобы защитить себя, не то что клан.

А Захар переживал за их сохранность.

Потому что умирал.

Во время поездки Тим видел, как Захар кашлял кровью. Сначала в платок, потом просто в кулак, стараясь скрыть. Но Тим всё равно заметил. Заметил тёмные пятна на ткани, резкий металлический запах. И понял, что его время на исходе.

Не знал, как старик скрывает на себе запах болезни… Но хитрец явно знал много. Он не был стар и мог бы жить еще долго, но видимо его зверь сдавал. Это была точно не людская болезнь. Ведь пока здоров зверь, и человеческая суть здорова. А зверь Захара умирал. И на то должны быть причины.

— А жена твоя где? — спросил Тимофей, переводя взгляд на Захара.

Улыбка Буреломова сползла с лица, и дети, кроме мелкого карапуза, опустили глаза.

— Она улетела к ангелам! — неожиданно проговорил мальчик, и улыбнулся, показывая ямочку на одной щеке. — Папа говорит, что она полетела сказать спасибо за то, что они подарили меня!

Так вот почему его зверь болел.

Подумать только! Сам Захар Буреломов, альфа чёрных медведей и убийца, не смог пережить потерю истинной пары и выбрал уйти. Хотя Тим и понимал его. Это не понять тем, кто не испытал чувство, когда она рядом. Одна улыбка, взгляд, запах… способны вознести тебя на небеса, а слёзы выворачивают наизнанку.