Книга Я стану твоим рыцарем, страница 57 – Дарья Ратникова

Вырвать и выбросить? Она не могла. В чём он виноват? В том, что жесток, ироничен и вообще противен до бешенства? Так она знала, что он такой. И всё-таки – он лучший. И другого ей не надо. Ненавидеть его вместе со всеми было бы спокойнее, тем более что её любви он не желает.

Но она не могла.

— Тобиас! – произнесла вслух, глядя на набросок.

Так глупо! Она разговаривает с портретом. И всё-таки это имя отдавалось в ней болью и радостью. Чем-то таким, чему она сама не могла дать названия. Словно она давным-давно его знала и так тесно переплела свою жизнь с его, что вовек не распутаешь. Если бы только она могла сказать ему, что чувствует! Но он ведь читал её. Значит, для него это ничего не значит.

Она вздохнула.

За ужином она почти ничего не ела. Ночь тоже не принесла покоя. Поворочавшись несколько часов в постели, Джейн встала, накинула плащ и вышла в сад.

Здесь уже чувствовалось дыхание весны. Аллея была пустынна, дом спал, и только фонари горели, разгоняя мрак. Неужели теперь такой мрак будет в её жизни всегда, а день так и не наступит?

Ответа на этот вопрос не было. Но стены дома душили, словно мешая дышать. Почти до рассвета Джейн в тишине и одиночестве бродила по заснеженному саду, а утром забылась беспокойным сном, в котором профессор Ритар снова и снова повторял ей обидные и колкие слова:

— Мне не нужна ваша любовь, госпожа Фелина, зарубите себе на носу. Вы – ничтожество. Я люблю только свою Кэти.

Он отворачивался и уходил, а она звала его и… не просыпалась. Сон просто повторялся сначала.

А утром к ней, бледной и невыспавшейся, с кругами под глазами и опухшими от слёз веками, постучала служанка.

— Госпожа, там господин Деверси просит его принять.

Фредерик, значит, явился! Джейн чувствовала презрение и злость. Профессора она хотя бы могла понять. А вот таких мотов и прожигателей жизни, как Фредерик и его друзья, – никогда.

— Передайте ему, что я не желаю его видеть. Ни сейчас, ни когда-либо впредь, – зло отчеканила она. О, теперь она, кажется, становится похожа характером на человека, в которого так неосмотрительно и глупо влюбилась.

Она усмехнулась, потом скривила губы. Слёзы снова навернулись на глаза. Глупые и злые слёзы.

Джейн сглотнула их и отправилась завтракать.

К обеду список вещей был готов. Собираться, пожалуй, ещё рано. Надо сначала разузнать, где живут сильные Читающие, а потом уже думать о поездке туда. Снять домик она сможет и на месте, а поживёт пока в гостинице.

После обеда она надумала прогуляться до городской библиотеки. Правильно, где ещё искать информацию, если не там.

Джейн подошла к окну, желая вдохнуть свежий и уже почти весенний воздух, и увидела знакомую фигуру в саду. Фредерик маячил у неё перед окнами. Он что, так с утра тут и стоит?

Она сжала губы и отвернулась. Видеть его не хотелось. Никуда она сегодня не пойдёт. А если он и завтра продолжит тут стоять – вызовет гвардейцев. Всё-таки это её дом. Хочет гулять – пусть прогуливается за забором. Можно, конечно, приказать слугам вышвырнуть его, но… Джейн не хотела уподобляться богатым вершителям чужих судеб. Хочет стоять – пусть стоит. Это не её дело.

До вечера она нашла чем себя занять: перечитывала книги, решала, какие платья возьмёт с собой, а какие оставит. Это помогало хоть немного отвлечься, не думать о том, что она больше никогда не увидит профессора Ритара.