Книга Искра, страница 98 – Ольга Пашнина

— Право, – отчеканил Дмитрий, – имеет тот, у кого есть сила и власть. У меня они есть. И тебе лучше смириться с тем, что мир стал таким, и научиться в нем жить. Иначе ты очень плохо закончишь.

Я окончательно сорвалась. Уже не выбирала слова и не думала о том, что можно сказать Дмитрию, а что лучше оставить при себе. Хотелось уязвить его как можно больнее. Уколоть в самое больное место.

— Можно закончить хуже, чем твой брат? – едко спросила я. – Есть что-то хуже, чем стать бездушным чудовищем, место которому в могиле? Не лги хотя бы себе, Дашков. Твой брат… это не человек. Твой брат умер во время пожара. А вернул ты… монстра. Эхо его прежнего. Он ничего не чувствует. Ничего не хочет. В нем нет ничего человеческого. Так ответь мне, Дмитрий: стоило ли это того? Неужели такая жизнь лучше смерти?

— Ты еще никого не теряла, – медленно отозвался Дашков. – Когда-нибудь ты, Ярина, узнаешь, что да. Даже такая жизнь… лучше смерти.

— Верните все назад, – потребовала я. – Верните все назад, как было. Иначе я всем расскажу, что вы сделали.

— Это невозможно.

— Но я была там. Эта реальность еще существует.

— Это был всего лишь сон. Тебе очень хотелось туда вернуться, и ты на миг там оказалась. Но реальность давно переписана. Тебе придется учиться жить в этом мире, нравится это тебе или нет. Возможность для того, чтобы тебе жилось хорошо, я дал. Остальное – не в моей власти.

— Это был не сон. Я была там не одна.

— И есть кто-то, кто может подтвердить твои слова?

— Есть! – раздалось от двери. – Я могу подтвердить.

В кабинет вошел Аспер.

Он стоял на пороге. Его лицо было бледным, а глаза горели холодным гневом. Он слышал все.

— Значит, это правда. – Его голос прозвучал тихо, но каждый слог отдавался металлом. – Я не схожу с ума. Ты просто взял и стер целый мир. Переписал его. Переписал мою память…

Дмитрий Дашков медленно повернулся к нему, и в его взгляде не было ни тени раскаяния, только усталое раздражение.

— Аспер. Ты не должен был этого слышать. Ты – часть новой реальности. Ты жив. Не вмешивайся не в свое дело.

— Не в свое дело? – Аспер сделал шаг вперед, и я инстинктивно отступила, почувствовав, как воздух в кабинете стал густым и колким. – Я был мертв! Я видел собственное тело! Ты вообще собирался мне рассказать?

— Тебе незачем было об этом знать! Это мое, и только мое дело. Я спасал брата.

— И я, значит, должен быть тебе благодарен?

— Предпочитаешь лежать в могиле?

— Предпочитаю знать правду, а не быть твоей марионеткой!

Я вдруг почувствовала, как знакомая дрожь прошла по телу. Она всегда предшествовала всплеску магии. Паника, отчаяние, злость – мои собственные чувства сплелись с эмоциями Аспера и готовы были вот-вот вырваться на свободу.

— Прекратите! – воскликнула я. – Прекратите, пожалуйста!

Перед глазами замелькали ослепительные вспышки. Магия вырвалась наружу.

Сначала задымился угол стопки листов на столе Дашкова. Затем тонкий язычок пламени лизнул папку с гербовой печатью. И через мгновение весь стол был охвачен огнем, словно его облили горючим.

Братья резко замолчали.

Аспер отпрянул, словно его ударили. С его лица сошли все краски, зрачки расширились в немом животном ужасе. Кабинет, брат, я – все вокруг перестало существовать, осталось только пламя.