Книга Лютумвиль. Королевство огня и глины, страница 16 – Антон Мамон

Послушно отступив, королевский вестник пропустил вперед ту, ради кого люди часами переминались с ноги на ногу, изнывая от жары и усталости. Мать, которую они обожали, икону, которой поклонялись. Королеву улья. Королеву Регину. Оказавшись у самой перекладины, монархиня остановила время. Словно под гипнозом, сотни человек боялись моргнуть или отвести взгляд. Каждый знал наверняка: это вот-вот случится, кому-то из собравшихся небывало повезет! Только один счастливчик в этой оголтелой своре получит личную вещь королевы и право осуществить любое желание.

Готов ли кто-то уступить сопернику добровольно? Думается, будь условием остаться в живых последним, простолюдины без раздумья вцепились бы друг другу в глотки. К счастью для них, задача была иной – раньше прочих схватить заветный кусочек ткани. Да, без увечий тут не обойтись, но все точно останутся живы. По крайней мере сегодня.

Монархиня знала, как управлять толпой. Словно ловкий фокусник, она нагнетала напряжение, перед тем как заставить зрителя ахнуть. Все, конечно же, не забавы ради. Как и любой правитель, Регина была никем без своего королевства. А королевство, в свою очередь, это не стены и не законы. Это люди. Простые, не всегда добрые, порой убогие, частенько невыносимо глупые, они правят улицами, в то время как их лидер заточен во дворце. Задача и главная хитрость монарха – создать правдоподобную иллюзию, в которой простолюдины уверуют в собственную ничтожность и превознесут того, кто рядится в шелка.

Регина не позволяла хвалебным речам затуманивать свой разум. Она прекрасно знала о своем положении и играла по этим неписаным правилам. Подобно египетскому фараону, она исключительно редко появлялась на публике, но, когда это случалось, подданные бились в религиозном экстазе. Именно такой шум и нужен был, чтобы заглушать недовольство бунтарей, закономерно рождавшихся в каждом поколении. Всех не перебить, да и зачем? Проще лишить их голоса, заставив бездумное большинство квакать без умолку о всяких глупостях, вроде того самого платка, выходов в свет, турниров и прочей пестрой мишуры.

Только так возможно контролировать тысячи непохожих друг на друга людей. Да, порой Де Люте хотелось разрушить собственный дворец до основания и сбежать, но что дальше? Ответа не было, а потому она продолжала тянуть в гору груз своих регалий, каждый раз выдумывая все новые и новые трюки для плебеев, которым во все времена хватало самой малости: хлеба и зрелищ.

Удерживая в руках платок, королева пристально вглядывалась в лица тех, кому сломают запястье или выбьют зуб в ожесточенной давке. Усилившийся ветер пытался вырвать кусок материи из цепких пальцев Регины, но случилось это лишь когда Де Люта сама ослабила хватку. Получив долгожданную свободу, ткань гордо метнулась вверх. Словно птица, вырвавшаяся из лап лисы, она устремилась под самые облака.

Заведенная толпа напряженно замерла. Неужели в этом году удача отвернулась ото всех? Поднимаясь все выше по невидимой лесенке, платок внезапно завис в воздухе. Мертвая тишина поработила «охотников». Готовые к любому повороту событий, они стояли бездвижно, не сводя глаз с белого пятнышка, парившего над головами. Добрых полминуты трофей держался на месте, словно зацепившись за незримый крючок, а после – резко ушел в пике.