Книга Лютумвиль. Королевство огня и глины, страница 39 – Антон Мамон

Ломающимися ногтями он скреб стены, прыгал из угла в угол и постоянно озирался. Позже юнец упал на колени и, в последний раз закричав, рухнул без движения. Убедившись в том, что все идет должным образом, Регина направилась к выходу. Скупая слеза прокатилась по ее бледной, напудренной щеке, оставив серый след.

Де Люта неспешно брела по узкому, пропахшему сыростью и мышами подвалу, не зажигая факела. В катакомбы собственного замка она не спускалась десятилетиями, но сегодня у нее появился повод. Сколько секретов хранит этот мрачный промозглый лабиринт? Кто еще может прятаться здесь от дневного света и посторонних глаз? Регина знала каждый камень, помнила каждую стену, но больше не ощущала это место своей собственностью. Много лет оно скрывало правду. Приглушало плач и смех, не позволяло словам отражаться от стен гулким эхом, глотало шепот…

Подвалы, что были спроектированы и построены владычицей, в одно мгновение превратились в обитель ее порочных тайн. Возможно, она никогда не простит подобного предательства и велит замуровать проходы, но сейчас ее мысли устремились совершенно в ином направлении. Привычный и, как до недавнего времени казалось, скучный уклад жизни в Лютумвиле потревожен. Теперь ничего не будет, как прежде… Грядет нечто ужасное и необратимое. Плесень, что со временем отравит весь замок, уже появилась на стенах его подземелья.

Мысленно вернувшись в мастерскую, Де Люта вновь ощутила тревогу. Жужжащим роем в ее голове толпились слова, брошенные Люпусом. Решительно не понимая своих чувств, Регина грубо сжала волосы на макушке, словно пытаясь подчинить себе навязчивые мысли. Горькое чувство стыда вперемешку с обидой текло по жилам, отчего тело сделалось слабым, а пальцы холодными, будто стены, которые вот-вот начнут сдвигаться… Что это? Минутная тревога или ахиллесова пята, пораженная отравленной стрелой? Как бы там ни было, впервые за долгое время королева чувствовала себя потерянной, уязвимой и… живой!

Осознание этого привело Регину в неподдельный восторг. Именно сейчас, на пике своего отчаяния и одиночества, в момент, когда она получила звонкую пощечину, ее сердце встрепенулось. Это было по-настоящему больно, но истинно прекрасно. Ведь многие сотни лет королева хранила страшную тайну…

Правда заключалась в том, что за красивыми нарядами и дорогими украшениями, там, за маской ангелоподобного лица, пряталась старая уродливая мумия. Она покоилась в саркофаге роскошного тела, и никто не догадывался о ее существовании. И только Де Люта знала все. Она чуяла ту нестерпимую вонь, что рождалась внутри нее. Порой чудилось, будто на самом деле все способны унюхать смрад гнилых мощей, стоит им подойти достаточно близко… Поделиться несчастьем было решительно не с кем, ведь даже страницы дневника, который она вела, желтели и рассыпались в прах от отчаяния, стоило написать первую строчку признания.

Впрочем, одно нехитрое чувство все же было доступно иссохшему мертвяку внутри Де Люты. Зависть. Огромный черный комок зависти, с торчащими наружу гвоздями и осколками стекла, появлялся в ее горле каждый раз, когда она видела проявления искренней радости, на которую не была способна сама. Годы внутренних пыток научили оставаться внешне безразличной даже в те моменты, когда в груди все трескалось от боли.