Книга Создатель злодейки. Том 2, страница 170 – Sol Leesu

* * *

Я думала, что открою глаза в своей комнате в особняке Мертензия, словно просто проснусь ото сна. Но это было слишком наивным ожиданием.

Первое, что я почувствовала, – «тяжесть». Это было гнетущее чувство, несравнимое с невесомостью, которую испытываешь, паря в состоянии чистого духа. Несмотря на то что мои чувства постепенно пробуждались, я не могла пошевелить ни одним мускулом.

— Ы-ы…

П-помогите…

Что это вообще такое? Неужели человеческое тело настолько тяжелое? Никакого сравнения даже с сонным параличом. Будто к рукам и ногам привязали камни. Даже веки казались тяжелыми.

— Ах! Миледи плачет!

Но, кажется, со временем тело привыкло, тяжесть быстро ушла.

Зато в спину ударила почти разрывающая боль, а глаза все равно не открывались полностью, так что, издав жалкий звук, я с трудом пошевелилась. Вот уж пробуждение так пробуждение. Полноценная пытка.

Хм? Чей это сейчас был голос?

Как только эта мысль промелькнула в моей голове, я различила звук удаляющихся шагов. А потом в тишине появилась теплая рука и коснулась моих век.

Кожа у этого человека была грубая, и от неожиданности мои ресницы дрогнули. Тогда рука замерла на мгновение и затем двинулась еще осторожнее, будто прикасалась к хрупкому фарфору. В груди у меня защекотало.

— Ты задержалась, Айла.

В уши проник знакомый голос. Глухой… и в то же время мягкий, сладкий, как никогда. Голос Киллиана.

— Кто тебя так расстроил?

— …

— Говори. Даже если это богиня, я убью ее.

Будучи богиней, я вздрогнула, потому что верила, что он правда сможет это сделать.

Вдруг человек, стоявший рядом с ним, взвизгнул от ужаса. Голос был совершенно незнакомым:

— Эй! Да это просто физиологические слезы! Любой человек, который приходит в себя после месяца комы, так плачет! Империи он уже покушался разрушить, а теперь богов убить хочет! Вы совсем спятили?!

— Тише. Айла услышит.

Слишком поздно, я все слышала. Мне стало жутко: что, если бы я спустилась чуть позже?

— Почему она так много плачет? Она же так вымотается…

— Я же говорю, это физиология! У вас, с вашей монструозной регенерацией, такого не бывает, вот вы и не в курсе!

— Получается, она так рыдала, когда ушла на зов Резерв…

На слове «рыдала» он замолк.

Это странное молчание я уже не могла выдержать. Я тяжело подняла веки, и мир ослепительно блеснул, отчего мне пришлось снова их закрыть.

— Т-тело тяжелое… вот и слезы… – попыталась объясниться я хриплым, сорванным голосом.

Где вообще трогательная сцена воссоединения, а? Почему невозможно сохранить ту нежную, разрывающую душу атмосферу, которая была там, наверху?

Даже после того, как я поняла, что я богиня, перед Киллианом я не могла собраться. Он заставляет дрожать даже богиню. Вот уж удивительный мужчина…

Киллиан осторожно стер мои слезы, словно извиняясь за то, что напугал. И только тогда, немного придя в себя, я смогла снова приоткрыть глаза.

Наши взгляды встретились.

Это лицо, по которому я так скучала. Он как будто похудел, черты его стали резче, взгляд глубже, темнее.

— Добро пожаловать обратно.

Его холодный, отстраненный вид растаял в одно мгновение, будто снежинка в весенний день.

Он выглядел более мрачным и уставшим, чем прежде, но это был мой Киллиан.

Я непроизвольно протянула руку и погладила его впалую щеку. Пальцы дрожали, сил не хватало, и рука безвольно упала. Он поймал ее и мягко положил обратно на свою щеку, как будто говоря: «Если хочешь – трогай». Я с трудом шевельнула пальцами. Кожа, когда-то гладкая как мрамор, теперь была слегка шероховатой.