Книга Создатель злодейки. Том 2, страница 94 – Sol Leesu

Пока он строил планы, вокруг крутились двое детей.

«Я же решил на этот раз без жертв… Но если свидетелей нет, то убийство двух карапузов не создаст проблем?..»

Он в раздумье склонил голову набок, но тут же покачал ею.

«Если получу осколок бога и избавлюсь от проклятия, мне придется жить среди людей. А значит, больше нельзя просто так убивать кого попало».

Он снова аккуратно закрыл повязкой на глаза. Вырвавшись из рук брата, Мерфи тут же спросила с искренним любопытством:

— А почему у тебя на глазах это?

Василий, чья логика мало чем отличалась от детской, отозвался без малейшего смущения:

— Силу нужно запечатать.

— Почему?

— Потому что если ко мне прикоснешься, то умрешь.

— Почему?

— Потому что рядом со мной все становятся несчастными.

— Почему?

— Не знаю. Линда говорит, это плата за силу.

— Поче… Ай!..

— Хватит, почемучка!

Филип дернул Мерфи за волосы и влепил подзатыльник. Затем он снова спрятал ее за спину и недоверчиво посмотрел на Василия.

— Запечатал силу, значит… – И с явным облегчением заключил: – Я подозревал это с первого раза, как увидел тебя, но, похоже, ты и правда заразился тем недугом, который поражает половину подростков.

— Недугом?

— Один знакомый тоже этим переболел. Вечно ходил с забинтованной рукой и говорил, что у него в ней пламя черного дракона. Кажется, лекарства от такого нет. Так что тебе лучше поскорее вернуться в реальность и начать жить нормальной жизнью, – равнодушно заметил Филип, а затем коротко попрощался.

При всей своей странности Василий терпеливо отвечал на вопросы ребенка, не грубил и не шипел. Да, он рассуждал и вел себя непривычно, но почему-то в этой запечатанной силе было что-то знакомое, отдаленно напоминавшее того самого приятеля с пламенем черного дракона в руке. Однако недоверия к чужаку это не отменяло.

Без лишних раздумий Филип потащил Мерфи прочь. Василий, продолжая моргать из-под повязки, окликнул их:

— Эй, а кто избавил эту местность от чудовищ?

— А? Ведьма!

— Ведьма? – озадаченно переспросил он.

— Как же ее звали… А, точно.

Имя он слышал вскользь, но память у Филипа была неплохая.

— Айла Мертензия.

Ведьма Айла.

Василий повторил эти слова про себя, чтобы накрепко запомнить имя героини, которая уничтожила всех чудовищ и которую люди все равно продолжали называть ведьмой.

В карете по дороге обратно в особняк я, не отрываясь от книги и не обращая внимания, укачивает меня или нет, погрузилась в читательский транс. Благодаря заботе Аслана мне очень повезло вкусить духовной пищи.

Но всему есть предел. Сейчас карета ехала не по столице, а по совершенно немощенной проселочной дороге. Карета не просто тряслась, а сильно раскачивалась из стороны в сторону. И, не в силах преодолеть укачивание, я наконец сдалась.

— Уэ-эк…

— Упрямая же вы.

Киллиан силком отобрал у меня книгу, которой я себя мучила. Он уложил меня к себе на колени.

— Когда укачивает, нужно лежать неподвижно.

Заметив, что я издаю стоны и ворочаюсь из-за его твердого бедра, он быстро подложил мне под голову подушку из салона кареты. Рука его привычно пригладила мои растрепанные волосы, и, когда пряди, щекотавшие лицо, были убраны, стало куда легче.

Разглядывая снизу его лицо, которое в таком ракурсе не утратило своей привлекательности, я широко зевнула и подумала, что давненько не была в таком умиротворении, когда наши взгляды с Асланом встретились. На его лице прописными буквами было написано: «Что это я только что увидел?»