Книга Добиться недотрогу, страница 14 – Екатерина Мордвинцева

Она не отступила. Её глаза блеснули азартом, будто моя грубость была лишь очередным уровнем в игре, который нужно пройти.

— Так ты скажи, что надо, — прошептала она ещё слаще, и её рука снова потянулась ко мне, на этот минуя плечо и опускаясь ладонью на грудь. Её пальцы скользнули вниз, к пряжке ремня. — Я сделаю. Всё, что захочешь…

Это было уже слишком. Грубо, нагло, без намёка на уважение. Взрослая волчица, ведущая себя как течная юниорка, не способная уловить ни одной запрещающей ноты. Во мне что-то сорвалось.

— ХВАТИТ! — мой рык не был громким, но он прозвучал низко, с тем самым обертоном беты, который заставляет молодняк прижимать уши и отползать в угол. Я не просто оттолкнул её руку, я грубо, почти швырком отпихнул её саму от себя, так что она отлетела на полдивана, на мгновение потеряв равновесие и изобразив на лице шокированное непонимание.

В ложе наступила секундная тишина. Разговоры оборвались. Ваня, Алекс, Кирилл — все покосились на нас. Никто ничего не сказал. В воздухе повисло понимание: это не ссора, это установление порядка. Альфа Кирилл лишь приподнял бровь, его взгляд скользнул с меня на Марину и обратно, оценивающе. Он не вмешивался.

Только Вика, сидевшая чуть поодаль, нарушила молчание. Её голос, обычно мелодичный и легкомысленный, прозвучал резко и деловито:

— Мариш, а сходишь со мной? В дамскую. Мне помочь кое с чем нужно.

Это был очевидный, благородный способ вытащить её из ситуации, дать всем остыть.

Марина, оправившись, бросила на меня взгляд, полный ярости и оскорблённой гордости.

— Иди одна, — цыкнула она, не глядя на Вику. — Я тут останусь.

— Марин! — Вика произнесла её имя уже не как просьбу, а как приказ. Тихий, но не допускающий возражений. Она кивнула в сторону двери. Её взгляд говорил: «Не позорь себя и стаю дальше».

Марина замерла. Её челюсти сжались. Она посмотрела на меня — я уже отвернулся, наливая в стакан свежего коньяка, всем видом показывая, что инцидент исчерпан. Потом на Кирилла, который смотрел куда-то в сторону танцпола, демонстративно не вмешиваясь, но его молчание было красноречивее крика. С громким, обиженным прицокиванием языка она резко поднялась, поправила своё обтягивающее платье и, высоко задрав подбородок, пошла за Викой, хлопнув дверью ложи чуть сильнее, чем необходимо.

Тягостная пауза повисла ненадолго. Первым нарушил её Иван. Он откашлялся и нахмурился, глядя на меня не с упрёком, а скорее с лёгким недоумением.

— Не слишком ли грубо, Ник? — спросил он. — Всё-таки девушка… и из стаи. Могла и просто посочувствовать искренне.

Я отпил из стакана, чувствуя, как алкоголь жжёт, но не приносит облегчения.

— Пусть знает своё место, — буркнул я, отмахиваясь. — Сочувствие у неё кончается там, где начинаются её собственные аппетиты. Мне это не нужно.

Иван вздохнул и покачал головой. Он был больше человеком, чем волком в душе, всегда стремился к дипломатии, к сглаживанию углов.

— Если честно, — сказал он тихо, чтобы не слышали другие, — ты сейчас похож на человека, которого здесь, в этой комнате, вряд ли кто-то по-настоящему поймёт. — Он жестом обвёл нашу компанию: Кирилла, погружённого в свои альфовские думы, Алекса, снова уткнувшегося в телефон, остальных, постепенно возвращающихся к прерванным беседам. — Все тут со своими заботами. Может, тебе и правда стоило поговорить с ней? Нормально, без этих… встрясок.