Книга Добиться недотрогу, страница 26 – Екатерина Мордвинцева

Я прошёл через зал, не видя и не слыша ничего, и снова вышел на улицу, но уже через главный вход. Ночь встретила меня по-другому: подул холодный, порывистый ветер, срывая с деревьев последние листья, и с неба заморосил мелкий, противный дождь. Капли тут же начали оставлять на коже и одежде мокрые следы. Фары проезжающих машин размазывались в длинные световые полосы, делая мир расплывчатым, нереальным. Но я всё равно чувствовал его — её запах. Он висел в воздухе, призрачный и неуловимый, как обещание, смешанный теперь с запахом влажного асфальта и бензина.

Я натянул капюшон, автоматически пряча лицо — не от дождя, а от возможных лишних глаз. Бету стаи, впавшего в транс на улице, — такого зрелища я не мог допустить. Я двинулся в ту сторону, куда уехало такси, медленно, стараясь уловить малейшие нотки в воздухе. Он был всё таким же манящим, её образ стоял перед глазами: испуганный взгляд в окне, белые волосы. Она исчезла так быстро, не оставив шанса даже на слова, на объяснение. Эта мысль жгла изнутри.

Шлёпая по мокрому тротуару, я погрузился в свои мысли, уже не пытаясь бороться с ними. Я представлял, как нахожу её. Как подхожу к её двери. Как она открывает, и в её глазах снова вспыхивает страх, но на этот раз бегства уже не будет. Я представлял, как бы защищал её от любого, даже малейшего дуновения опасности. Как бы привязал её к себе не цепями, а чем-то более прочным — своей волей, своим присутствием, заполнив каждый уголок её жизни, её мира. Это была не просто животная потребность пометить свою территорию. Это была страсть. Всепоглощающая, безумная, готовая смести все преграды. И я не мог, да и не хотел её унимать.

В этот момент в кармане завибрировал телефон. Я посмотрел на экран — «Кир. Альфа.» Я почти физически ощутил его недовольство сквозь расстояние. Он, должно быть, уже знал о драке. И заметил моё отсутствие.

Я поднёс трубку к уху.

— Ник, ты где? — его голос звучал ровно, но в этой ровности чувствовалась стальная струна нетерпения и тревоги. Он не любил неопределённости, особенно когда дело касалось меня.

Я выругался про себя. Объяснять сейчас, с мокрых улиц, с безумием в голове? Невозможно.

— Пришлось уйти, — коротко бросил я, стараясь, чтобы голос не выдавал внутренней бури. — Непредвиденные обстоятельства. Позже объясню всё подробно, когда будет возможность.

Я бросил косой взгляд по сторонам, чувствуя, как напряжение от этого разговора накладывается на общее состояние, закручивая пружину ещё туже.

— Ясно, — после паузы сказал Кир, и в его голосе я услышал недоверие, но и вынужденное принятие. — Будь осторожен.

Он сбросил звонок первым. Я опустил телефон, ощущая его неестественную тяжесть в руке. Он был не инструментом, а помехой, ещё одним якорем в человеческом мире, который пытался удержать меня, когда всё моё существо рвалось в погоню за своей дичью.

Я вновь принюхался, пытаясь сосредоточиться на запахе, но теперь ему мешал едкий шлейф выхлопных газов от проезжающего грузовика. Запах гари и химии впился в ноздри, вызывая отвращение и сбивая с толку. Я выругался вслух, от бессилия и ярости швырнув телефон в карман так, что ткань куртки натянулась. Что делать? Бежать по городу наугад? Это безумие. Но и сидеть сложа руки…

И тут, как вспышка в темноте, в голове возникла мысль. Чёткая, холодная, рациональная. Использовать ресурсы. Не волчьи, а человеческие. Тот самый грязный инструмент, который сам напросился в руки сегодня.