Книга Добиться недотрогу, страница 39 – Екатерина Мордвинцева

Мы пробились сквозь людской поток к нужной платформе. Цифры на табло отсчитывали минуты. Сердце сжалось.

— Ну, вот и всё, — сказала я, пытаясь вложить в голос бодрость, которая не удалась.

Лика повернулась ко мне. В её глазах, таких знакомых, тоже блестело что-то влажное, но она упрямо улыбалась.

— Звони, — сказала я, обнимая её. Объятие было крепким, таким, каким обнимаются, когда хотят передать то, для чего нет слов. Я вжалась в её плечо, вдыхая знакомый запах её шампуня и духов, пытаясь запомнить это ощущение надежности, которое дарило только её присутствие. — Звони почаще. Не реже трёх раз в день. Или присылай голосовухи. Я буду скучать, сволочь. По всем нашим дурацким разговорам, по совместным завтракам, по твоим утренним ухмылкам… По всему.

Она рассмеялась, и в смехе слышались слёзы.

— Я тоже, солнечная ты моя психопатка, буду скучать, — она отстранилась и взяла меня за плечи, глядя прямо в глаза. — По твоему безумному карьерному фанатизму, по твоим идеям, от которых волосы встают дыбом, по твоей способности находить приключения в самом неожиданном месте. — Она вытерла тыльной стороной ладони щёку. — Но я же не на Луну улетаю. Ты всегда сможешь приехать. В любой момент. Как только наскребёшь денег на билет или надоест твой босс-самодур.

— Обязательно, — кивнула я, и мой голос дрогнул, выдавая всё то волнение, которое я пыталась скрыть за шутками. — Как только разгребу завалы. Первым рейсом.

В этот момент громкоговоритель рявкнул о прибытии поезда. И вот он, состав, медленно, величаво, заполнил пространство платформы. Двери со шипением открылись, и новая волна суеты накрыла нас. Люди ринулись занимать места, прощаться.

— Счастливого пути, — прошептала я, целуя Лику в щёку. Губы коснулись тёплой, чуть влажной кожи. — Самого-самого счастливого. Пусть всё получится. Найди там свою квартиру, влюбись в красивого питерского интеллигента и стань большим начальником. А главное… позвони, как доберёшься, ладно? Чтобы я знала, что ты цела и невредима. Мне будет очень интересно всё узнать. Как там, что там.

— Хорошо, — кивнула Лика, её голос был твёрдым. Она поправила ремень сумки на плече. — Обещаю. Всё расскажу. Пока.

— Пока, моя хорошая. Береги себя. И… смотри в оба.

Она улыбнулась последний раз, развернулась и скрылась в зеве вагона. Я стояла, не в силах пошевелиться, пытаясь сквозь грязное стекло разглядеть её силуэт в толпе пассажиров. Не увидела.

Поезд постоял ещё несколько бесконечных минут, а потом, с глухим стуком, медленно тронулся. Сначала еле-еле, потом набирая скорость. Я смотрела, как удаляются вагоны, как мелькают в окнах чужие лица, как состав превращается в цветную полосу, а затем и вовсе растворяется в перспективе путей, скрываясь за поворотом и городскими постройками.

А я всё стояла. Стояла, будто прикованная невидимыми цепями к этому месту на холодном бетоне платформы. Шум вокруг как будто стих, превратившись в отдалённый гул. Внутри была оглушительная тишина. Лучшая подруга, сестра, мой тыл и мой самый главный человек уехала за тысячу километров. И сегодня, как на зло, у меня был выходной. Не было срочной работы, которая могла бы отвлечь, не было дедлайнов, требующих немедленного погружения. Была «особая атмосфера свободы», как иронизировал мой внутренний голос. Свобода оказалась страшной пустотой.