Книга Добиться недотрогу, страница 49 – Екатерина Мордвинцева

Он швырнул на стол тонкую картонную папку-скоросшиватель. Она шлепнулась с негромким, но многозначительным звуком.

— Здесь вся информация, что удалось по ней наскрести за эти часы. Распечатки из соцсетей (закрытых, кстати, довольно умело), данные из архивов, пара фотографий со студенческих мероприятий и точный адрес. Девушка, надо сказать, ведет тихий образ жизни. Почти призрак.

Я потянулся к папке, ощущая, как пальцы сами собой жадно сомкнулись на шершавом картоне.

— Спасибо, — сказал я, и это было больше чем формальность. Это была благодарность одного хищника другому. — За мной должок.

Алекс резко кивнул, его взгляд, наконец, остановился на мне. В глазах бушевала буря.

— Разумеется. И отдать его ты можешь прямо сейчас.

— И как же? — насторожился я.

— Мне нужна неделя. Полная неделя, чтобы меня никто не дергал. Ни стая, ни ты. Я исчезаю.

— Алекс, что случилось? — не удержался я, хотя знал, что лезть в его дела без приглашения — опасно. Но это был мой друг. Его состояние пугало.

Он на мгновение замер, и по его лицу пробежала тень чего-то неуловимого — боли? Страха?

— Нет, — поспешно, почти резко ответил он, отводя взгляд. — Ничего такого. Просто… личное. Я во всем разберусь, просто нужно время. — Он добавил это после недолгого, тягостного молчания, но от этих слов не стало понятнее. Стало только тревожнее. «Личное» для нашего брата редко бывает безобидным.

— Надеюсь, это не станет проблемой для стаи, — все же вынужден был уточнить я, стиснув зубы. Долг долгом, но обязанности есть обязанности.

— Нет, — отрезал Алекс. — Это касается только меня. Никаких последствий. Я справлюсь в одиночку.

— Ну… — я тяжело вздохнул, ощущая вес папки в руках. — Если что, ты знаешь, что всегда можешь обратиться ко мне. На любой крик.

Он кивнул, и в его взгляде на секунду мелькнула обычная, знакомая твердость.

— Знаю. Спасибо, Ник.

— Тогда жду тебя через неделю. Целого и невредимого.

Он поднялся, стул снова скрипнул, и через мгновение его тень исчезла в дверном проеме. Я остался один в наполненной вечерним сумраком комнате, но теперь уже не метался. Я стоял неподвижно, вцепившись в папку с судьбой. От прежней ярости не осталось и следа. Ее сменила холодная, хищная, сфокусированная решимость.

Я медленно открыл обложку. На самой первой странице, приколотая обычной канцелярской скрепкой, была черно-белая распечатка фотографии среднего качества. На ней — улыбающаяся девушка с темными, собранными в небрежный хвост волосами и светлыми, слишком серьезными для улыбки глазами. Анастасия Северцева.

Уголки моих губ сами собой дрогнули, обнажив клыки в подобии улыбки, в которой не было ничего человеческого.

— Ну что ж, Анастасия Северцева, — тихо прошептал я, и мой голос в тишине комнаты звучал как обещание, как приговор, как зов судьбы. — Теперь тебе точно никуда не деться. Игра началась. И бегать — это как раз по моей части.

Никита

Неделя.

Семь долгих, изматывающих суток, которые растянулись в вечность. Время, обычно летевшее в бешеном ритме встреч, переговоров и дел стаи, теперь текло, как застывший мёд, густое и тягучее. Каждая минута была отравлена её отсутствием. Нет, не просто отсутствием — бегством. Дерзким, оскорбительным, ослепляющим своим наглым совершенством побегом.