Книга Добиться недотрогу, страница 58 – Екатерина Мордвинцева

Время остановилось.

Он был здесь. Не мираж, не кошмарный сон. Реальность, оказавшаяся в тысячу раз более пугающей, чем самые страшные мои ночные фантазии. Солнце, пробивающееся сквозь облака, выхватывало его лицо: жёсткий подбородок, прямой нос, и эти глаза. Эти пронзительные, слишком светлые глаза, которые сейчас смотрели на меня без тени удивления. Смотрели так, будто ждали. Будто знали каждый мой шаг ещё до того, как я его сделала.

Внутри всё сжалось в ледяной ком. Кровь отхлынула от лица, в ушах зашумело. Но хуже всего был не страх. Хуже всего было то дикое, предательское, совершенно необъяснимое ощущение, которое пронеслось по телу, едва наши взгляды встретились. Как будто где-то глубоко внутри щёлкнул выключатель, и в ответ на его присутствие во мне что-то дрогнуло, потянулось… и тут же в ужасе отпрянуло.

Он улыбнулся. Не широко. Уголки его губ просто чуть приподнялись, но в этой улыбке не было ничего доброго. Это было торжество охотника, нашедшего долгожданную дичь. Хищная, удовлетворённая усмешка человека, который поставил мат и теперь наслаждается моментом.

Я заставила свои ноги двинуться вперёд. Шаг. Ещё шаг. Я шла к нему, держа планшет перед собой, как щит, чувствуя, как земля под ногами стала ватной. Мысли о сметах, о профессиональной дистанции, о хитроумных планах мести — всё испарилось, оставив лишь первобытный ужас и ярость. Яростную ненависть к нему за то, что он сделал. И к себе — за эту дрожь в коленях.

Я остановилась в двух шагах. Достаточно близко, чтобы видеть, как в его глазах отражаюсь я — маленькая, бледная, с безумно бьющимся сердцем. Достаточно далеко, чтобы не чувствовать его запах. Хотя я уже чувствовала. Свежий, с оттенком древесины, дождя и чего-то дикого, звериного. От него мурашки побежали по коже.

— Вы? — вырвалось у меня. Одно слово, сдавленное, хриплое, полное такого немого крика, что эхо от него, казалось, отозвалось в тишине леса.

Он медленно, оценивающе оглядел меня с ног до головы. Этот взгляд был осязаем, как прикосновение. Он скользнул по моей блузке, задержался на слишком сильно сжатых пальцах на планшете, вернулся к лицу. И снова эта чёртова улыбка.

— Анастасия Игоревна, — произнёс он. Его голос был низким, немного охрипшим, и в нём звучала та самая хрипотца, что сводила с ума в клубе. Он произнёс моё имя так, будто пробовал его на вкус. — Доброе утро. Рад, что вы согласились.

«Согласилась». Слово прозвучало как пощёчина. Вся моя ярость, весь страх вырвались наружу, прорвав плотину ледяного шока.

— Это что, шутка? — мой голос дрожал, но не от слёз, а от бешенства. — Вы… вы подстроили всё это?

Он сделал лёгкое удивлённое лицо, слегка приподняв бровь. Актриса из него была никакая.

— Подстроил? — он развёл руками, и этот жест, такой естественный, был частью спектакля. — Я просто выбрал лучшего, на мой взгляд, специалиста для своего будущего дома. Разве хороший заказчик не имеет на это права?

— Это не право! Это — изощрённый, больной шантаж! — я сделала шаг вперёд, забыв о дистанции. Запах от него ударил сильнее, голова слегка закружилась. — Вы втерлись в доверие к моему начальнику! Вы купили его! Вы манипулируете им, чтобы держать меня на крючке!

Он не отступил. Напротив, его взгляд стал пристальнее, изучающим. Как будто моя ярость была для него интересным феноменом.