Книга Добиться недотрогу, страница 63 – Екатерина Мордвинцева

Она вошла ровно в назначенное время, не на секунду раньше. Как и обещала — в костюме. Не просто в деловом платье, а в настоящей тройке тёмно-серого, почти чёрного цвета. Строгий жакет, облегающая юбка до колена, под ним — безупречно белая блуза. Волосы были убраны в тот самый тугой, неумолимый пучок, который так хотелось распустить. В руках она несла папку. Толстую, увесистую папку, которая выглядела как обвинительный акт.

Её появление заставило воздух в комнате сжаться. Замереть. Пётр Демидович, сидевший справа от меня, засуетился, закивал, забормотал что-то о «нашем лучшем дизайнере». Я едва его слышал. Весь мой мир сузился до неё.

Она была холодна. Не как лёд, который можно растопить, а как чистейший, отполированный алмаз, отражающий свет и режущий при прикосновении. В её позе, в каждом движении читалась абсолютная, железная непреклонность. Она не смотрела на меня с ненавистью, как на холме. Ненависть — это страсть, это эмоция. Сейчас в её взгляде, когда он на секунду скользнул по мне, не было ничего. Ничего, кроме профессиональной отстранённости. Как будто я был не человеком, не тем, кто держал её на крючке, а… элементом интерьера. Сложной, но решаемой инженерной задачей.

Это бесило. Бесило и восхищало одновременно. Волк внутри рычал от негодования и в то же время лизал раны, нанесённые этим ледяным равнодушием. Её запах, приглушённый, запертый под слоями ткани и, возможно, специально подобранным нейтральным парфюмом, всё равно пробивался сквозь всё, как тончайший яд, сводящий с ума.

Она села напротив, положила папку перед собой, поправила манжет блузы. Ни слова приветствия. Ни тени неуверенности.

— Господин Астахов, Пётр Демидович, — её голос был чётким, ровным, лишённым каких-либо интонаций. Голос диктора, зачитывающего прогноз погоды перед ураганом. — Я ознакомилась с предварительным техническим заданием и местом. Представляю вашему вниманию концепцию и детальную смету на первый этап проектирования и подготовительных работ.

Она открыла папку. Не спеша. Каждый её жест был выверен, как движение самурая перед боем.

И началось.

Она не просто рассказывала о проекте. Она читала манифест. Манифест её гнева, закалённого в лед. Дом из цельного стекла с углами без опор. Инженерные расчёты, требующие привлечения специалистов из Цюриха. Система безопасности уровня Пентагона. И это было только начало.

Потом она перешла к материалам. И здесь моя уверенность «деньги не проблема» впервые дала трещину. Не из-за сумм — цифры, даже самые астрономические, были просто цифрами. А из-за той изощрённой, поистине дьявольской сложности, которую она вплела в каждый пункт.

— Паркет — венге из Конго, экспортная квота 20 кубометров в год, разрешения через три комитета ООН, срок ожидания — от девяти месяцев.

— Оникс — бразильский, зелёный, добыча вручную, шахта работает с марта по май, текущий годовой объём уже распродан, бронь на следующий сезон.

— Сантехника — эксклюзивная линейка японского производителя, который не работает с Россией напрямую, нужен посредник в Токио и визит их инженера для замеров, что влечёт за собой…

— Освещение — датский дизайнер, известный своим отказом от частных заказов, необходимо личное обращение и предоставление развёрнутой концепции для рассмотрения его арт-советом, срок ответа не регламентирован.