Книга Добиться недотрогу, страница 90 – Екатерина Мордвинцева

Я снова выключил телефон и уставился в окно. Теперь у неё был якорь посерьёзнее моего смс. Якорь из долга, гордости и той самой работы, которая была её крепостью.

«Прости, — мысленно сказал я ей. — Но я не могу позволить тебе сломаться. Даже если ты возненавидишь меня за это ещё сильнее.»

Волк внутри затих, удовлетворённый тем, что действие было предпринято. Человек во мне чувствовал лишь горечь. Всё, чего я хотел — чтобы она пришла сама. А вместо этого я снова манипулировал обстоятельствами, толкая её в нужную сторону.

Но иногда, чтобы дать человеку возможность сделать настоящий выбор, нужно сначала вытащить его из пропасти. Даже если для этого придётся запачкать руки.

Теперь — снова ждать. Но на этот раз с крошечной, ядовитой надеждой, что необходимость спасти свою работу заставит её выйти из оцепенения. А там… там, может быть, она найдёт в себе силы взглянуть правде в лицо не как на тюрьму, а как на… что? Я не знал.

Я только знал, что дом будет ждать. И я буду ждать. Сколько потребуется.

Настя

Три дня. Три дня я провела в состоянии полного паралича. Я не выходила из квартиры, не отвечала на звонки, игнорировала яростные сообщения Коршунова, который требовал отчёты, чертежи, хоть какой-то знак жизни. Мир сузился до четырёх стен и оглушительной какофонии в голове, где сталкивались обрывки его слов, вспышки моих воспоминаний и ледяное, всепоглощающее ощущение обмана.

Я пыталась вернуться к обычной жизни. Открыла ноутбук, запустила рабочие файлы. Трёхмерная модель дома уставилась на меня с экрана, молчаливая и прекрасная. Моё творение. Моя ловушка. Я закрыла вкладку. Включила телевизор — благостные лица ведущих говорили о чём-то неважном в мире, где существуют оборотни. Я выключила.

Единственным слабым лучом был голос Лики в трубке, когда я на третий день набрала её номер.

— Насть, ты жива? Я волнуюсь! — её голос был полон тревоги.

— Жива, — хрипло ответила я. — Лик, ты помнишь, я говорила про маньяка?

— Конечно! Что, он опять?!

— Хуже. Он… он не человек.

На той стороне повисла тишина.

— Настя, солнышко, тебе к врачу надо. Это шок, стресс…

— Нет, — перебила я её, и в моём голосе прозвучала та самая ледяная уверенность, которая не оставляла сомнений. — Я видела. Это правда. И он сказал… что я его пара. По инстинкту.

Лика выслушала мой сбивчивый, обрывочный рассказ. Она не перебивала. Когда я закончила, она долго молчала.

— Блядь, — наконец выдохнула она. — Вот это поворот. И что ты будешь делать?

— Не знаю. Бежать? Но он сказал, найдёт. Остаться? Но как жить с этим? Это же… это не про любовь, Лик. Это про химию. Про звериный код.

— А тебя к нему тянет? — спросила она прямо.

Я закрыла глаза. Предательское тепло разлилось по груди при одном воспоминании о его запахе, о его взгляде.

— Неважно. Это не я. Это… программа.

— Программа не плачет по телефону подруге, — мягко сказала Лика. — Программа не строит планы мести и не изводит клиента техзаданиями на пятьдесят страниц. Ты в него вкладывалась, дура. Пусть и со знаком минус. А теперь ищешь оправдание, чтобы не признаться, что вкладывалась по-настоящему.

Я не нашла, что ответить. Она положила трубку, пообещав перезвонить вечером. Но её слова засели в мозгу, как заноза. «Вкладывалась по-настоящему».