Книга Добиться недотрогу, страница 88 – Екатерина Мордвинцева

Когда кожа стала красной и болезненной, я выключила воду, завернулась в халат и упала на кровать. И лежала, уставившись в потолок.

Инстинкт. Пара. Проклятие.

Он сказал, что это мой выбор теперь. Какой выбор? Выбор между жизнью в золотой клетке с существом, которое нуждается во мне, как в воздухе, но не по-человечески? Или жизнью в бегстве, с постоянным ощущением, что за тобой наблюдают, что ты — потерянная часть чего-то чужого, что будет вечно искать тебя?

Я повернулась на бок и сжалась в комок, как в детстве, когда было особенно страшно и одиноко. Но тогда я могла злиться, бороться, строить планы.

А сейчас… против чего бороться? Против генетики? Против тысячелетий эволюции другого вида?

Я чувствовала себя использованной. Опустошённой. И самое ужасное — где-то в самой глубине, под всеми этими слезами и отчаянием, теплилась та самая, предательская искра. Искра того самого тянущего чувства. Теперь я знала его имя. И от этого оно не стало слабее.

И это было самым большим предательством из всех.

Никита

Я смотрел, как огни её — моей — машины растворяются в лесной темноте, поглощаемые жадной пастью дороги. Тишина после рёва двигателя была оглушительной. Волк внутри выл от боли, от потери, требуя броситься в погоню, схватить, вернуть, затащить в логово и больше никогда не выпускать. Инстинкт рвал меня на части, умоляя, угрожая, обещая безумие, если она исчезнет навсегда.

Но человек во мне, тот, кто неделями строил хитроумные планы, чтобы заманить её, теперь знал: это последний, самый важный рубеж. Здесь нельзя давить. Нельзя преследовать. Она не добыча, которую нужно загнать. Она — человек, перед которым только что рухнул весь её мир. Единственное, что я мог дать ей теперь — пространство. И надежду. Крошечный якорь в море её ужаса.

Я остался в лесу на ночь. В доме ещё витал её запах — фиалки, слёз и холодного, шокированного страха. Он сводил с ума. Я не мог там оставаться. Я вышел, сбросил с себя одежду и отпустил зверя. Шерсть, когти, четыре лапы, безграничная мощь и та же самая, невыносимая боль в груди. Я носился по лесу, пока не выбился из сил, выл на луну, пока не охрип, грыз деревья, пока не затупились клыки. Но ничто не могло заглушить пустоту. Она была где-то там, в городе, среди огней и людей, и решала мою судьбу.

Под утро, уставший, в синяках и ссадинах, которые уже затягивались, я в человеческом облике добрался до ближайшей трассы и поймал попутку до города. Моя машина, как я и предполагал, стояла на парковке у торгового центра. Ключи лежали внутри. От неё всё ещё слабо пахло её слезами.

Я сел за руль, завёл мотор и уставился в пространство. Что теперь? Ждать, пока страх и отвращение возьмут верх, и она сделает что-нибудь отчаянное? Или… дать ей знак, что дверь не захлопнута навсегда? Не требование. Не мольба. Просто… напоминание.

Я достал телефон. Его экран был чистым. Ни звонков, ни сообщений. Я открыл наш чат, последнее сообщение в котором было от неё месяц назад — сухое уведомление о времени встречи с поставщиком.

Мои пальцы замерли над клавиатурой. Что сказать? «Прости»? Бессмысленно. «Вернись»? Слишком напористо. Нужно было что-то, что не будет давить, но будет значить всё.

Я набрал три коротких предложения. Без смайлов. Без точек в конце. Как констатация факта. Как обещание.