Книга Добиться недотрогу, страница 86 – Екатерина Мордвинцева

Она снова замолчала, уставившись в огонь. Минуты текли. Я стоял, чувствуя, как её страх медленно оседает, уступая место шоку, а потом — той самой, яростной, аналитической мысли, которую я в ней обожал.

— И что теперь? — наконец спросила она. — Вы предлагаете мне… принять это? Стать вашей… парой? Жить в этом вашем мире страха и секретов? Дышать этой… необходимостью?

— Я не предлагаю тебе ничего, — сказал я тихо. — Я рассказал правду. Потому что ты её заслуживаешь. А что будет дальше… — я сделал шаг назад, давая ей пространство. — Теперь твой выбор. Ты можешь взять свои чертежи, уйти и попытаться забыть. Но я предупреждаю: я не смогу забыть. И я не смогу исчезнуть. Или… — я запнулся, — или ты можешь остаться. Не как пленница. Как… как человек, который знает правду. И решает, что с ней делать. Дом можно достроить. Или сжечь. Но ложь между нами — закончилась.

Я повернулся и вышел на крыльцо, в холодный лесной воздух, оставив её одну у огня. Позволив ей переварить этот ядовитый, невероятный дар — правду.

Волк внутри завыл тихо, тоскливо. Он боялся её выбора. Боялся, что она убежит. Но человек во мне знал — это был единственный честный шаг. Теперь шаг за ней.

Я стоял, глядя на тёмный лес, и слушал тишину. Тишину, в которой решалась моя судьба. Наша судьба.

Настя

Слова висели в воздухе, тяжёлые и ядовитые, как угарный газ. Оборотни. Инстинкт. Пара. Проклятие.

Он вышел, оставив меня одну в этом первобытном, пахнущем зверем и дымом доме. Оставил с правдой, которая была хуже любой лжи. Ложь можно было разоблачить, с ней можно было бороться. А как бороться с… биологией? С древней, животной программой, которая выбрала тебя без твоего согласия?

Я сидела, уставившись на языки пламени в камине, но не чувствовала их тепла. Внутри была абсолютная, ледяная пустота. Всё, абсолютно всё, что происходило между нами с той самой ночи, рассыпалось в прах и пересобиралось в новую, чудовищную картину.

Его настойчивость — не одержимость маньяка, а зов инстинкта.

Его внимание к мелочам — не манипуляция, а гипертрофированные чувства хищника.

Его спокойная сила, его скорость, его заживающая рана… всё это было не метафорой, а простой, ужасающей физиологией.

Даже его защита от той женщины, Марины… Была ли это ревность? Или охрана своей собственности, своей пары?

Я подняла руки и уставилась на них. Обычные человеческие руки. Хрупкие. Смертные. А он… он мог разорвать меня на части. Или исцелить. Он был целым другим видом. Существом из легенд, которое ходило среди людей в дорогих водолазках и строило дома.

И всё это время он… нуждался во мне. Не в Насте Северцевой, дизайнере с трудным прошлым и острым языком. А в некоем биологическом компоненте, в разгадке химического уравнения своего вида. В паре.

Всё, что я принимала за странное, извращённое влечение, за сложную игру нервов… было просто работой инстинкта. Как слюноотделение при виде пищи. Как зов к продолжению рода. Примитивно. Унизительно.

Я чувствовала себя обманутой. Не им — природой. Вселенной, которая подсунула мне эту… эту сказку с монстром, где я была не принцессой, а просто нужной деталью в его зверином пазле.

А что насчёт меня? Моё бешеное сердцебиение при его появлении? То странное, тянущее чувство, которое я списывала на страх и ненависть? Было ли это моим? Или это тоже была какая-то программа, какая-то химическая реакция моего человеческого тела на его звериные феромоны? Я даже своих чувств не могла доверять теперь!