Книга Мама-попаданка. Хозяйка старой пасеки, страница 29 – Елена Белильщикова

— Тимошка! — окликнула я сына, играющего с котятами. — А хочешь на ужин вареников с земляникой? Я в лес за ней схожу, а ты никуда со двора не уходи, хорошо?

— Так я и сам сбегать могу! Я мигом! Одна нога здесь, другая там!

— Да не нужно, — я с улыбкой взъерошила волосы Тимошке. — Я и сама прогуляться хочу.

— Я тогда траву на грядках вырву! — тут же нашелся мой маленький помощник. — Не то уеду в гости, а тут все зарастет!

Уж зарастающие грядки — это точно была наименьшая из всех моих проблем. Но я не стала ничего говорить. Может, Тимошке тоже немного тревожно на душе, хоть он и держится? А труд отвлекает. То, что с Михаилом мой сын поладил, — это было видно сразу. А вот Елизавета… она темная лошадка. Поди пойми, какие она плетет интриги.

— Спасибо, малыш, — улыбнулась я, стараясь не выдавать своей тревоги.

Я взяла из дома плетеную корзинку и пошла в сторону леса. Нужно заодно и земляники нарвать. Побалую Тимошку сладкими варениками. Да и вопросов у него не будет, где мама столько пропадала. Я не была пока что готова рассказывать ему про уговор с Михаилом. Вдруг Тимошка воодушевится, загорится этой идеей, будет надеяться… а у меня ничего не получится. Хотя я запрещала себе даже думать о провале. Мне нужно было вытащить себя и сына отсюда, выгрызть для нас свободу.

Земляничную поляну я нашла легко. Моя корзинка быстро наполнилась спелыми, аж блестящими ягодами. Вдруг за спиной раздался шорох. Я вздрогнула, и от неосторожного движения земляника чуть не рассыпалась. Моя фантазия мигом нарисовала, что это какой-нибудь медведь! Хотя их в нашем лесу испокон веков не водилось.

Все оказалось гораздо прозаичнее. Из зарослей, в которых было невозможно отличить кусты и молодые деревца, вышел Данила.

— Ты что здесь делаешь? — удивилась я. — Напугал!

— А что мне делать? — он повел широкими плечами. — Работу никакую не поручают, вот и шатаюсь без дела, скоро мхом покроюсь. А ты, смотрю, уже закончила почти? Проводить тебя до дома?

Я подобрала с земли корзинку. Земляники и правда в ней уже было вполне достаточно для вареников. Еще и так поесть останется.

— Да нет, мне еще на пасеку нужно сходить.

— На пасеку? — удивился Данила. — Так я слышал, что она уже много лет без дела стоит, если ульи еще не развалились! Зачем тебе туда?

— Восстановить я ее хочу. У меня уговор с Михаилом Алексеевичем.

Зачем я рассказывала Даниле об этом? Сама не знала. Может, потому что он был единственным человеком в деревне, за исключением моего собственного сына, конечно, который меня не осуждал из-за прошлого романа с барином. Вот и тянуло меня к Даниле. Довериться, поделиться своими переживаниями, просто поговорить по-человечески, не слыша в ответ презрительного фыркания: «Что? Так и не женился на тебе барин твой?»

— Что за уговор такой? — настороженно спросил Данила.

— Если я докажу ему, на что способна, если восстановлю эту пасеку, то он отпустит меня и сына. Совсем отпустит.

Данила уставился на меня во все глаза, а потом вдруг перехватил за плечи.

— Так, значит, ты тоже на свободу рвешься?

— Тоже? — непонимающе нахмурилась я.

Данила взял меня за локоть, подводя к поваленному дереву. Его только недавно сломало ураганом. Даже листья не успели толком засохли. Мы присели на старый, изъеденный какими-то маленькими жучками ствол.