Книга Мама-попаданка. Хозяйка старой пасеки, страница 1 – Елена Белильщикова

— Разлеглась тут, барыня!

Я поморщилась от хлопков по щекам. Голова нещадно гудела. Еще бы, так приложило о камни, когда понесло лавиной! Уже думала, что это конец моей карьеры горного проводника! Только вместо больничных ламп надо мной явно было горячее солнце! Я сощурилась, но тут же распахнула глаза в шоке.

— Давай вставай! За тебя, что ли, работать должны? — надо мной нависла женщина в старинном сарафане и рубашке с пышными рукавами.

Я резко села на земле. Вокруг нас золотились колосья, стояли девушки в таких же нарядах.

— Что ты напала на нее, Авдотья? — вступилась за меня одна из них. — Солнце в голову напекло, с кем не бывает? Ты вон под деревом отдыхала, а она с утра в теньке не была!

— Так сына бы с собой взяла! Девять годков ему уже, пора мамке помогать! Так она же, видно, из него барина воспитать задумала! Ишь, цены себе не сложит! — подбоченилась Авдотья. — Тоже мне, велика заслуга — к Михаилу Алексеевичу в постель прыгнуть! А ты что молчишь, Марфа? Может, и сама хозяйскую постель грела?..

Мою голову пронзила резкая боль. Такая ослепительная, что только и можно, что вскрикнуть и сжаться клубочком. Перед глазами замелькали воспоминания. Чужие воспоминания.

«Велена… меня зовут Велена», — промелькнуло в голове.

— Чего орешь, как резаная? — гаркнула Авдотья.

Я вскочила на ноги, чудом не запутавшись в длинном тряпье. И все еще держась за голову, бросилась наутек. По памяти. Домой. К дому, который увидела первый раз в жизни! Деревенскому, бревенчатому, со ставнями… Я забежала внутрь, падая на лавку и закрывая лицо руками.

— Что за бред? Этого не может быть… — я сдавленно всхлипнула.

Не было так страшно, даже когда вела очередную группу и вдруг раздался рокот лавины. Даже когда я бросилась к своим «птенцам», отчаянно и безнадежно пытаясь их спасти.

— Мама, мамочка, ты почему плачешь? — раздался детский голосок.

Я подняла голову. Меня подергал за рукав мальчишка лет десяти.

«Девяти», — подсказала память.

— Тимошка… — прошептала я, чувствуя, как кровь отхлынула от лица.

Я помнила его. Своего сына. Тимофея. Хотя еще утром смотрела на себя в зеркало и грустила, что время идет, а у меня ни мужа, ни ребенка, вся жизнь какая-то пустая.

— Зеркало! — осенило меня. — Тимош, где у нас зеркало?

Тимофей уставился на меня во все глаза. Серые, светлые, как водица талая. Как у его отца. Я бросилась к ведру у двери, подтягивая ближе к окну. Так, чтобы свет упал на колышущуюся воду. Чтобы увидеть лицо Велены… Точнее, теперь мое лицо? Кончик рыжей косы едва не макнулся в воду, как вдруг отворилась дверь. В дом зашла та самая Марфа, которую я видела в поле.

— Что это с тобой, Лен?

— Да просто… плохо стало на солнце. Не волнуйся за меня.

— Делать мне больше нечего, за тебя волноваться! — фыркнула Марфа. — Да думаю, помрешь, на кого дите останется? По миру пойдет, жалко малого…

— Нет-нет, я в порядке.

Марфа присела на лавку и рукавом вытерла лоб.

— Оно и понятно, в такую жарищу работать! Я, на ярмарке когда была, слышала, что в прошлом году под Москвой одну барыню дворянского имени лишили и в темницу бросили без окон! Чтобы света белого не видела и голоса человеческого не слышала, кроме караульного и монахини… Есть все-таки справедливость на свете.

— А что эта… барыня сделала? — прошептала я, припоминая какие-то школьные знания.