Книга Мама-попаданка. Хозяйка старой пасеки, страница 37 – Елена Белильщикова

— Ты что… всерьез, что ли, привязалась к Тимошке? Я думал… возненавидишь ты его. Ведь он сын Велены.

— Ну, и что?! Я ребенка хочу! И не одного, а целую большую семью! — вдруг выкрикнула, будто сорвавшаяся пружина, Елизавета и вскочила на ноги, заметалась по комнате, всхлипывая слегка истерически. — Я не только завтра хочу на сносях ходить, а уже сегодня, сейчас, сына твоего баловать! Ты никогда не поймешь… этого желания накормить, обогреть, порадовать птенца. Нет в тебе того инстинкта, что у нас, женщин, просыпается! Отцы по-другому детей любят, чем матери, даже если всем сердцем! А у меня, значит, время мое пришло. Проснулся он у меня. Не собираюсь я мучить Тимошку, как ты не понимаешь?! Просто… здесь ему лучше будет! Со мной, а не с Веленой этой. Что она ему дать сможет? Игрушку раз в год на базаре купить? Краюху хлеба черствую сунуть? А я ему… наставников лучших найму, как подрастет. Он мальчик умный. Вырастет, выучится, ты им еще гордиться будешь. Будет Тимошка опорой для наших деток, даст небо, когда они у нас появятся. Забудет он эту свою Велену. Стыдиться ее будет, как вырастет в нашем доме. Я ждать не могу, не могу больше, понимаешь? И так в девках засиделась, пока ты не пришел и руки моей не попросил. Боялась я уже тогда, до твоего появления, что останусь навек в отчем доме. Что не возьмет меня уже никто в жены, что красота моя увянет, что детей не будет. Боялась! И хотелось мне и семью, и деток много. А тут… как будто само небо откликнулось. И подарило мне твоего сына, которого я могу любить и воспитать хорошим человеком. И не смеешь ты смеяться надо мной, Михаил, над этим желанием. А впрочем… Забудь… забудь все, что я тебе сказала!

С рыданиями Лиза выскочила из комнаты. А Михаил замер, будто в него ударила молния. И раскрыл рот от удивления.

— Ну и дела-а, — сумел только протянуть он, глядя в сторону открытой двери. — Вот значит, что таится внутри Вас, Елизавета, жена моя. Вот что Вы скрывали все время от меня. Не зря такими большими глазами провожали соседок своих, которые наследников носили. Не понял я тогда те взгляды… зато сейчас мне все ясно. Предельно ясно.

Михаил покачал головой. Хотя ему трогательно было от желания Елизаветы воспитать Тимошку, как наследника. Но одновременно с этим ему не понравилась ее одержимость, с которой она жаждала добиться своей цели. Может быть, Елизавета сама и не понимала до конца, но Михаил со стороны услышал, какая ревность и зависть прозвучала в ее голосе, когда она заговорила о Велене.

— Хоть и полюбился тебе Тимошка, но ты его инструментом мести Велене невольно сделать хочешь, Лизонька, — проговорил Михаил негромко. — А этого я тебе уже не позволю.

* * *

Мы завтракали, когда с улицы донеслось лошадиное ржание. Сердце у меня замерло в груди, на миг забыв, как биться.

— Сиди, Тимош, доедай, не отвлекайся. Я сама выйду, — мягко дотронулась я до плеча сына.

Пальцы у меня мигом похолодели от волнения. Даже слегка задрожали. Ведь я догадывалась, кто это может быть. Но в такую рань? Неужели барыня встала ни свет ни заря, лишь бы мне насолить?

Я выбежала на порог, и опасения подтвердились. Прямо за калиткой остановился экипаж. Похожий на королевскую карету из сказок, он неуместно смотрелся на простенькой, бедненькой улице, по которой если и проезжало что, то поскрипывающая телега. Как бы барыня туфелькой вышитой в коровью лепешку не вляпалась!