Книга Мама, я не хочу быть Злодеем, страница 12 – Александра Король

— Это… правда? — он посмотрел на меня с таким нескрываемым недоверием, что внутри всё оборвалось. Я лишь молча кивнула, чувствуя, как на глаза наворачиваются предательские слезы. — Ты правда-правда меня любишь?

— Правда, — мой голос сорвался на шепот, а горло сжал тугой, болезненный комок. — Мне достался самый лучший сын. Как можно не любить такое солнышко, как ты?

И тогда случилось чудо. Он сам бросился ко мне, обвив мою шею тонкими, но удивительно крепкими руками, и прижался всем своим маленьким, хрупким тельцем.

Тихие всхлипывания сначала были едва слышны, а затем его худенькие плечи задрожали от первого громкого, надрывного рыдания.

Он пытался сдержаться, зажать рот ладошкой, но было поздно — плотина прорвалась, и наружу хлынули сдерживаемые годами страх, одиночество, ненужность и сомнения.

У меня разрывалось сердце от боли и сожаления, но в ту же секунду я ощущала и странное, щемящее счастье, впервые так плотно прижимая к груди своего сына.

Он наконец-то отпустил свои терзания и, я надеялась, начал прощать свою мать.

Слезы исцеления постепенно стихли, сменившись ровным дыханием уснувшего на моих руках ребенка.

Не знаю, сколько времени я просидела так, не в силах пошевелиться, разглядывая в полумраке каждую черточку его безмятежного личика — шелковистые ресницы, влажные от слез, веснушки на переносице, детски пухлые щечки.

Но наслаждение этим мгновением было недолгим. Впереди предстояло решить один немаловажный вопрос.

Осторожно, стараясь не разбудить Кевина, я переложила его на кровать и укрыла пледом. Его лицо во сне, казалось таким беззащитным.

Постояла еще мгновение, любуясь сыном, а затем глубоко вздохнула. Мир покоя и тепла оставался здесь, в этой комнате. А за ней меня ждала суровая реальность.

Мне нужны были ответы. И я знала, где их искать.

По длинным, тускло освещенным коридорам я шла, выпрямив спину, и каждый мой шаг гулко отдавался в звенящей тишине. Собственное сердцебиение казалось мне оглушительно громким — глухой, тревожный стук в висках, который я тщетно пыталась заглушить холодными доводами разума.

Страх, мой верный спутник с самого прибывания в этом мире, теперь не прятался в тени редких счастливых мгновений. Он шел рядом, сжимая ледяными пальцами горло и сковывая живот тяжелым, неприятным холодом.

Я изо всех сил старалась храбриться, но одна лишь мысль о предстоящей встрече с Аркеллом-старшим заставляла кровь стынуть в жилах. Я не могла понять, как с таким человеком вообще можно было делить кров, и вот сейчас, добровольно, направлялась прямиком в пасть ко льву.

Дверь в кабинет мужа была приоткрыта. Я постучала костяшками пальцев, не дожидаясь приглашения вошла.

Аркелл стоял у огромного окна, спиной ко мне, созерцая угасающий вечер. В камине потрескивали поленья, отбрасывая на его неподвижную фигуру длинные, пляшущие пугающие тени. Еще не видя лица, всеми клетками ощущала исходящее ледяное раздражение.

— Я занят, — произнес он без эмоций, даже не соизволив обернуться.

— Разговор не займет много времени, — заявила, останавливаясь посреди комнаты. Садиться я не собиралась. Это не был дружеский визит.

Аркелл медленно, почти театрально повернулся. Его взгляд, холодный и пустой, скользнул по мне с ног до головы — оценивающий, сканирующий, будто ищущий малейшие признаки слабости, той самой униженной покорности, которую, судя по словам Кевина, демонстрировала его прежняя жена. Но на сей раз он не нашел того, что искал.